— Да ну ее, эту старость! — крикнула со своего места кудрявая. — Нахрена мне жить, когда я работать не смогу? Сдохну побыстрее, и очень хорошо! Чего скрипеть, небо зря коптить?
— К тому же, — густо пробасил один из мужчин, — вовсе не факт, что вся эта муть с доживанием останется. Про детей передумали, и про это передумают. Это все пока, временно, пока жизнь не наладится. Потом все нормально будет. Должно быть.
— Я считаю, нам безопаснее вернуться, — крикнула брюнетка. Автобус загудел.
— Правда! — крикнул кто-то с последних рядов. — Тем более, детей возвращают.
— Я мужа три года назад видела в последний раз. Он пришел, пожрал и ушел. Нафига он мне нужен?
Полина обвела людей взглядом и поняла, что большинство не хочет покидать автобус. У нее не укладывалось это в голове. Она не знала, что еще сказать.
Снова вскочила с места Анна.
— Да стойте же вы! — крикнула она. — Пусть так, пусть вам там нравилось, хотя это дико, дико, дико! Но возвращаться туда нельзя! Через несколько часов никакой зоны стабильности не будет. Ваши мужья, к которым вы так свински, так пренебрежительно относитесь сейчас, сделали все, чтобы это произошло. Возвращаться туда смертельно опасно.
— То есть, ты хочешь сказать, что наши мудаки устроят там свою войну? — угрожающе подперев руками бока, спросила кудрявая.
— Я говорю, — ответила Анна, сдерживая гнев, — не о локальной войне. Я говорю о полном, под ноль, уничтожении. Когда никого не остается в живых.
— Наши? Вот этот вот мой сынок-дубина? — крикнула пятидесятилетняя женщина из самой большой семьи. С ней были дочь лет тридцати, зять и двое внуков. — Что он может? Я не верю! Разговоры пустые, как все у них!
— Мой такой же, — подтвердила брюнетка.
— Про своего вообще молчу, — буркнула кудрявая. — Нифига у них не выйдет. Потом, ты видела вообще, как там все серьезно устроено? Там безопаснее всего!
Автобус взорвался криками.
Над луговиной сияли яркие звезды. Было тепло и душно. В полной темноте на проселочной дороге стояла небольшая группа людей. Стрекотали кузнечики, где-то в траве ревела медведка. Габаритные огни автобуса удалялись прочь. Полина, держащая за руку Сережу, смотрела ему вслед с облегчением. Анна жалела тех, кто поехал обратно, навстречу верной смерти. Возле ее ног стояли три чемодана.
С ними остались немногие: маленький Виталик с мамой, папа с двумя дочерьми, черноволосая девочка-подросток с матерью, женщина лет сорока с тремя рыжеволосыми детьми: старшим сыном около двадцати, средней дочерью и младшим, подвижным, мальчишкой. Многодетная мать, приютившая Виталика, тоже стояла с ними.
— Аня, скажи мне про Игоря, — Полина, повернувшись к соседке, первой нарушила молчание. — Он — один из трех, которые должны приехать после… после того, как все будет сделано?
— Боюсь, нет, — ответила Анна. — Он сначала был с ними, потом отказался. Я думала, что теперь и вас не выпустят, но Рыжий, видимо, решил на вас не отыгрываться, оставил в автобусе.
— Получается, Игорь останется там во время… Во время, когда… Что же делать? Я могу что-то сделать?
— Боюсь, нет.
— Я есть хочу, — вдруг отчетливо и громко проговорил Виталик, и все повернулись к нему.
— У нас есть еда? — растерянно спросила его мама.
Полина почувствовала, как от этого простого вопроса по ее телу расползся липкий страх. Они ведь забыли о еде, весь этот день думали только друг о друге, волновались, глядя, как воссоединяются семьи, не могли поверить, увидев родных. Это было опьянение сродни наркотическому, сплошная непреходящая эйфория, которая сменилась яростью спора. И вот все успокоилось. Было небо, был ветер и тихое шуршание трав. Стихли крики, руки детей надежно хватались за руки взрослых. Захотелось есть и спать.
— Нет, — ответила Анна. — У нас ничего нет. Простите, мы об этом не подумали. Мы думали только о том, как сбежать.
— А там, в деревне, кто-нибудь живет? — спросила мама Виталика.
— Скорее всего, нет, — Анна чувствовала себя виноватой перед этими людьми, и только темнота, в которой она не могла видеть их глаз, делала ее положение не таким ужасным. — Но там могли остаться какие-то продукты. Может быть, картошка в подвалах. Заготовки. Нужно поискать. Идите за мной, держитесь друг за друга. Я была слепой, мне в темноте проще, чем вам.