Выбрать главу

— Не до тебя! — Развалина махнула в сторону динамика. — Разрешения не даю. Двести седьмой канал, пятнадцатый, тридцать пятый…

Черно-белый фильм сменился цветным, умерший политик с силой вытолкнул из себя обрывок слова, желчно скривив узкогубый рот, ударник, размахнувшись, вонзил палочки в спину барабана.

— Его нигде нет, Володенька, — хотела сказать Развалина, но у нее вышел только неясный хрип, стало невыносимо трудно дышать. Ее ладони сжимались и разжимались, скрюченные пальцы пытались вцепиться в туго натянутую на кровать простынь и скользили по ней. Экран телевизора мигнул и погас.

— Уведомляю, — мелодично сказала Карина, — телевизор был выключен, поскольку просмотр программ спровоцировал приступ паники. Постарайтесь успокоиться и дайте согласие на проведение медицинских процедур.

— Включи… — захрипела Развалина. — Включи…

— Сожалею, но не могу исполнить вашу просьбу. Постарайтесь успокоиться и дайте согласие на проведение медицинских процедур.

— Включи…

— Боюсь, я не могу. Постарайтесь успокоиться и дайте согласие на проведение медицинских процедур.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сердце колотилось быстро, Развалина прижала к груди руку.

— Тогда я включу сама, — прохрипела она.

— Я не позволю. Постарайтесь успокоиться и дайте согласие на проведение медицинских процедур.

— Прошмандовка! — набрав в грудь воздуха, выдохнула Развалина.

Карина не ответила. Возможно, она не знала, что значит это слово. Экран телевизора оставался темным. Развалина выругалась и наклонилась вперед, чтобы встать. Спинка медицинской кровати резко упала. Развалина, не удержав равновесия, завалилась на спину и начала барахтаться, как перевернутый жук. Ей удалось вдохнуть, и Развалина задышала, из ее горла при каждом вдохе вырывался скрежещущий свист. Пытаясь встать, она рванулась в сторону и неожиданно для себя перекатилась на бок. Тело Развалины застряло в узком проходе между кроватями, плечо придавило обездвиженную руку мужа. Умная кровать, потерявшая возможность следить за состоянием пациента, тревожно запищала.

Развалина забилась, пытаясь выбраться. Носок ее левой ступни чиркал по полу. В коридоре послышалось легкое гудение: в спальню спешили роботы. Развалина смогла развернуться, ее левая нога уперлась в пол. Руки тоже нашли опору, и она встала — впервые за двенадцать лет. Ноги тряслись, но держали, руки ходили ходуном. От давно забытых ощущений захватило дух. Воздух, свистя, вырывался из слабой груди.

Развалина стала разворачиваться в узком проходе, неуклюже перебирая руками, но в этот момент с легким шорохом раздвинулись двери, и в комнату въехали врач и санитар. Врач был похож на перевернутое ведро: низкий, устойчивый, с матовым металлическим корпусом. Замигали индикаторы, он загружал данные датчиков кровати и принимал решение о лечении.

— Постарайтесь успокоиться и дайте согласие на проведение медицинских процедур, — повторила Карина.

Развалина переставила ноги: ей удалось развернуться в проходе. Все тело ее дрожало, но она чувствовала такую жгучую радость от движения, что рассмеялась в ответ на слова компьютера. Врач выдвинул из корпуса тонкую, похожую на трубку, руку, которая оканчивалась шприцем.

— Не имеете права! — выдохнула Развалина. Врач приближался. От усталости и напряжения левая нога под Развалиной заходила ходуном. — Карина, я не даю разрешения на проведение медицинских процедур! Не даю!

— Прошу прощения, — с металлической вежливостью откликнулся искусственный голос, — но мы не обязаны брать разрешения у пациента, который признается невменяемым. В таком случае при угрозе жизни и здоровью пациента автоматизированная система оказания медицинской помощи берет на себя функции по принятию решений. Я официально уведомляю вас, что согласно медицинским показателям в данный момент вы не можете адекватно воспринимать действительность и контролировать свои поступки, в результате чего несете угрозу себе и окружающим. Сообщение о принятии решения отправлено в прокуратуру согласно нормативным документам. Вы можете ходатайствовать о назначении судебного разбирательства в связи с претензиями к разработчику программного продукта в течение десяти дней с момента принятия спорного решения.