От воспоминаний ему стало горько, он глядел перед собой невидящими глазами. К счастью, шоссе было широким, ровным и пустым.
— А если с девочками случилось что-то плохое? — Полина продолжала допрашивать его с садистской настойчивостью.
— Я так не думаю, — ответил Игорь. — Чем хороша переменность, так это тем, что в ней не случается трагедий. Никто не умирает. Просто все живут… порознь.
— Вы уверены?
— Мы бы знали. Мы бы видели, как люди оплакивают близких, слышали бы разговоры.
— Как они оплачут близких, как узнают, что случилось что-то плохое, если не видят друг друга, если давно расстались? Если никто ничего не знает, это не значит, что ничего не происходит.
Игорю стало страшно. Он вдруг вспомнил все с ужасающей ясностью: Марину и Дашку, их лица — до самой последней черточки. Дашке было восемь, а Марине — двенадцать, когда он видел их в последний раз. Жену он помнил хуже. Кажется, они и правда разлюбили друг друга задолго до расставания, но теперь, после слов Полины, он понимал, что эта нелюбовь ничего не значит. Он представил себе, что его жена, его когда-то любимая и родная Олька, так же, как эта Полина, жалкая и несчастная, мечется, пытаясь вернуть себе детей, а его девочки так же, как маленький Сережа, растворились в неизвестности. И может быть, какой-то незнакомый человек протянул его семье руку помощи, а может быть, и нет.
— Я попробую их найти, — сказал Игорь. — Хотя бы попытаюсь.
Но Полина не услышала его слов. Она смотрела на серую плотную линию, перегораживающую дорогу у горизонта.
— Что это? — спросила она.
Он хотел ответить, что не знает, но тут же понял, что смотрит на мощную монолитную стену, какой, наверное, не было даже у средневековых замков.
— Это что, стена? — спросила Полина.
— Мне кажется, да.
— И что, за ней держат детей?
Он не знал, что ответить. Ни один ответ не показался ему уместным.
Дорога упиралась в гигантские металлические ворота. Игорь припарковал машину у обочины, и они вышли из нее. По обеим сторонам дороги расстилались поля с едва пробившейся весенней травой. Дул пронизывающий ветер, и после очередного порыва из серых туч на Игоря и Полину посыпалась острая снежная крупа. Смотреть вверх было трудно — снег попадал в глаза — но больше смотреть было некуда. Серая стена уходила далеко влево и вправо, ворота поражали воображение: глухой железный лист без единого шва, без единого выступа или углубления. Единственным, что разбивало мрачный серый цвет, была надпись на воротах: ДУ-128. И все, никаких расшифровок, только темно-бордовые буквы.
— Как же туда попасть? — лихорадочно спросила Полина. — Как люди туда попадают?
— Я не знаю.
— Ты видишь какой-нибудь звонок? Камеру? Глазок? Что-нибудь?
— Нет, ничего не вижу. Глухо.
— И что же делать?!
— Я не знаю.
Полина металась перед воротами то в одну сторону, то в другую, и была похожа на запертую в клетку лису. Потом ворота дрогнули, громадная створка со скрипом и грохотом стала отъезжать в сторону. Из ворот выехал джип с открытым кузовом, в нем сидели вооруженные мужчины в одежде защитного цвета. Полина бросилась к проезду, но навстречу ей уже выдвигались прозрачные туполобые морды автобусов, и она осталась на обочине. Игорь встал рядом и смотрел. За окнами автобусов были дети — десятки одинаковых бритых головок с едва начавшими отрастать волосами. Все они были одеты в темно-серые рубашки с широкими рукавами, из которых торчали тонкие бледные руки с длинными пальцами. Увидев Полину, дети прижались к стеклам: ладонями, носами, высокими чистыми лбами — все, от маленьких до больших, почти подростков. Игорь смотрел в их огромные, широко распахнутые глаза, на пухлые губы, которые шептали что-то, что терялось в шуме моторов, в чужом шепоте, отсекалось толстым стеклом. Он не мог различить, где мальчики, где девочки, и с ужасом подумал, что его дочери тоже могут ехать в этом автобусе. Несмотря на слова Полины, он не верил, что плохое могло произойти, и вот — кошмар ожил. Одетых в арестантские робы испуганных детей вывозили из-за тюремных стен. Игорь пытался найти среди этих глаз те, которые вспомнились ему недавно. Он набрал воздуха, чтобы выкрикнуть родные имена, но Полина опередила его.