— Ну, тут сложно сказать…
— Да не сложно. Нисколько, — Рыжий нервно захватил губами и пожевал кончик своего жесткого уса. — И уж тем более, ты не можешь сказать, что у тебя в разработке были проекты, без которых нельзя было бы обойтись.
— Почему? Были.
Игорь упрямо наклонил голову, собираясь спорить, но Рыжий вдруг расхохотался — искренне, запрокидывая голову и показывая крепкие, крупные, чуть желтоватые зубы. Игорь опешил.
— Два вида работы тогда было, чепушила, — добродушно сказал, отсмеявшись, Рыжий. — Половина проектов — чистая показуха. Вторая половина… В ней да, было разумное зерно. Но когда дело касалось организации, на бумаге они выглядели гора-аздо привлекательнее, чем в жизни. До реальных исполнителей денег доходило — копейки. И они тянули все это на своем горбу. Скотч, фломастеры и голый энтузиазм. Не так, скажешь?
Игорь промолчал. Он никогда не видел результата своей работы — только отчеты. Полина, наклонив голову, не отводила взгляда от сцепленных на столе рук, словно ей было стыдно.
— Не, ну а чо. Хорошая схема, рабочая. Выражается старинной поговоркой: «Чтобы корова меньше ела и давала больше молока, нужно ее меньше кормить и больше доить». Ну вот и надавливали на низших исполнителей, чтобы они там пошуршали, что-нибудь организовали, а потом отчет оформили покрасивее. А внизу тоже не дураки сидели. Быстро научились любое позорище раздувать до внушительных размеров.
— Это все ясно, — прервала его Полина. — Но при чем тут переменность?
— А из этого корешка она и вылезла. Деньги-то на эти проекты выделялись. И на пути вниз каждый оттяпывал, сколько мог. Значит, что? Значит, проектов нужно было много. Чем больше проектов, тем больше можно отожрать. Переименовываем улицу — нужен бюджет. Переносим учреждение — тоже. Упраздняем подразделение — и снова в точку. А уж принятие законов сколько дает! Переход с круглых печатей на квадратные, усложнение медицинских форм… Да, …, у меня фантазии не хватит все перечислять.
Рыжий откинулся на стуле, наслаждаясь тем, какое впечатление произвел на Полину.
— Потом — хлоп! — продолжил он. — И прорыв в технологиях. Маленький, но достаточный для того, чтобы проводить придуманную в офисах бредятину в жизнь быстрее. И вот перестраиваются города, реки меняют течение, учреждения возникают и исчезают с невиданной скоростью, курс валют скачет как бешеный, а кто-то делает себе на этом дикие бабки. Вот вам и вся переменность.
Рыжий сжал зубы, глаза его стали бешеными и злыми.
— Я как разобрался в этом, меня такая злость взяла… Я мечусь, стараюсь семью кормить. Все рушится, между пальцами утекает… А кто-то, …, жиреет за мой счет? Ну тогда я что решил? Ушел из офиса. Подумал, хер им. Носишься, как савраска, бумажку туда, бумажку сюда… Получаешь копейки, они гребут лопатой, а народ тебя ненавидит, потому как в газетах пишут, какая у тебя нехилая, в среднем, зарплата. А та средняя зарплата как средняя температура по больнице: у начальника — миллион, у меня — двадцать тысяч. Ну а в среднем посчитай, что получается. Ну вот. Пошел на предприятие. Рабочим простым, к станку. Обучили быстро, денег стал получать даже чуть побольше. Но проработал всего-то с месяц.
Ему стало трудно говорить. Игорь почувствовал, что Рыжий подбирается к главному.
— Ясно, что произошло: до кого-то вовремя доперло, что развалится все к хренам. Переменность из-под контроля вышла. Они, понятно, на загранку долго надеялись: и пожрать там, и шмоток прикупить. Но, видать, перестали в какой-то момент. Родной соломкой решили проложиться…
— Кстати, а что за границей? — спросил Игорь, удивляясь тому, что этот вопрос так долго не приходил ему в голову.
— Дык, кто ж тебе, мил-человек, скажет, — осклабился Рыжий. — Как ты проверишь? Может, у них то же самое. Хотя вряд ли. Думаю, границу закрыли. Тогда логично все, что дальше произошло — на войну нужно было работать. Жрачка, обмундирование, вооружение. Опять же — люди. Думаю, бои на границе идут. Они, миротворцы херовы, сюда лезут. А если так, то кого под них кидают? Конечно, тех, кого миротворцы рвутся защищать… Но еще раз говорю — тут не уверен. Не так все может быть.
— Вы сказали, что проработали на заводе очень мало, — тихо прервала Рыжего Полина.