— Ну, стабильность там есть, как в любой зоне — тут они не врут. Бараки — добротные, надежные. У каждого свое рабочее место, и сменить ты его не можешь. Преступности тоже нет, потому что, во-первых, комендантский час, во-вторых, никакого алкоголя, в-третьих, обходятся без собственности. Недовольных пугают переменностью, монстром всепожирающим. Люди верят и боятся. И сидят в бараках. Держатся за свою стабильность. Многие счастливы.
— А вы узнавали у этого человека про своих? Что с ними стало? — спросила Полина.
— Конечно, узнавал. Дети — в ДУ, жена работает на швейной фабрике. Разлучили их и видеться не дают. Семьями там жить не разрешают.
Рыжий закончил говорить, внимательно посмотрел на Игоря:
— Ну что, несешь сумку?
— Нет, — ответил Игорь, и дотронулся до челюсти, которая горела огнем. — Я не буду взрывать безвинных людей. То, что вы сказали, ужасно, но участвовать в убийстве я не буду.
Ус Рыжего задергался, будто его верхнюю губу свело от напряжения. Опустив голову, он резко встал и пошел к двери. На пороге остановился и бросил Полине:
— Заставишь его пойти, помогу найти пацаненка. Есть идея.
Не дав ей возможности ответить, он вышел из комнаты, и железная лестница загудела под подошвами тяжелых армейских ботинок. Павлов выскочил следом, Полина с Игорем остались на вышке одни.
Снег становился гуще, мир за окном растворился в белом.
Глава 12. Мертвец
Сережа проснулся на диване в гостиной. Телевизор не работал, в доме было тихо. Стоило ему сесть и спустить ноги на пол, ожили роботы. Сережа услышал легкое жужжание и металлическое позвякивание из соседних комнат и коридора. Под потолком загудели динамики, невидимая женщина сказала:
— Завтрак будет подан через пятнадцать минут. Вы можете умыться и сходить в туалет. Уборная расположена дальше по коридору. В случае необходимости вы можете обратиться ко мне. Напоминаю, что меня зовут Карина.
Сережа не пошевелился. Он смутно помнил, что вчера был в ванной, мылся и переодевался под присмотром похожего на тумбочку робота, который выдал ему чистую одежду, но сегодня ему снова было страшно. Прошедший день был для него как в тумане, Лучше всего он помнил песенку из мультфильма. Этот мультфильм он впервые посмотрел с мамой. Без мамы было плохо.
— Если вы не помните, где находится ванная комната, — сказала Карина, — наш робот-посыльный с удовольствием проводит вас. Вы также можете передать ему ваши пожелания по поводу одежды.
Сережа встал, чтобы она не присылала робота, но было поздно: на пороге комнаты появился точно такой же слизень, за которым вчера Сережа сбежал из-под стола. Он был нежно-голубым, как океан на рекламной картинке. Передняя часть робота поднялась и превратилась в голову улитки.
— Следуйте за мной, — сказал посыльный, не разжимая губ, которых у него не было, — я провожу вас в ванную.
Робот медленно покатился по коридору, и Сережа робко двинулся за ним. Он видел, как внутри полупрозрачного тела плещется жидкость: цвет у посыльного был неравномерным, темные полоски волнами подкатывали к его голове и растворялись, как прилив. Желания потрогать его у Сережи больше не возникло. Он хотел только вернуться к маме, а больше — ничего.
Между гостиной и ванной располагалась еще одна комната. Сегодня дверь в нее была открыта. Сережа посмотрел туда и увидел две больничные кровати. Одна была пуста и застелена без единой морщинки, на второй спал худой старый мужчина, от рук которого к аппаратам в изголовье шли проводки и прозрачные трубки. У мужчины были впалые щеки и горбатый нос — огромный, плоский, будто вырезанный из желтоватого картона. Сереже стало еще страшнее, и он поспешил уйти.
Он умылся и позавтракал. Роботы убрали за ним грязную посуду. Сережа не знал, что делать, и просто сидел на диване, глядя перед собой, пока ему не стало невыносимо скучно. Выйти из комнаты он не решился, зато подтянул к окну стул и, встав на него коленями и навалившись животом на подоконник, принялся смотреть на улицу.
Солнце скрылось, небо затянули тоскливые серые тучи. Улица была тихой, с дорогой в две полосы и невысокими домами старой постройки. Несколько машин было припарковано у обочин, голуби расхаживали по тротуару в поисках крошек, маленькие коричневые воробьи копошились в прошлогодней траве в поисках семян. Ветер шевелил сухие сережки на клене, который едва начал зеленеть. Людей Сережа не увидел. У окна он стоял долго: увидел, как улетели, одновременно сорвавшись с места, птицы; выучил рисунок густых желтых линий дорожной разметки. У него затекли коленки, но Сережа не уходил. Несколько раз мимо проносились летающие автомобили. Он уже видел такие раньше и не очень удивился. А потом мимо окна проползла старая ржавая машина. Пассажир, сидящий рядом с водителем, наклонился вперед. Мягкой волной упали на лицо медово-рыжие волосы. Нежная мамина рука заправила их за ухо знакомым движением. Сжав руки в кулаки, Сережа изо всех сил заколотил по стеклу и закричал: «Мама! Мама! Мама!».