Продюсер сильно сжала руку Антона. За ее затянутой в белое узкой спиной молчаливо возвышались военные машины. Никто не вышел из них, ни малейшего движения не было видно за бронированными темными стеклами.
— Простите… Простите… — Антон запнулся, поняв, что не имеет ни малейшего представления о том, как зовут эту женщину.
— Да? Что? — она подняла брови, словно не понимала природы его затруднения.
— Простите, — наконец сдался он, — я совершенно не помню, как вас зовут. Мы ведь совсем недолго общались.
Она рассмеялась, запрокидывая голову, как молодая кокетка. Кожа у нее на шее была тонкой, с едва заметными рыжими пятнами и глубокими поперечными складками.
— Жанна. Меня зовут Жанна. Можно без отчества и на «ты».
— Хорошо, Жанна. У вас ко мне дело? Вы извините, что так прямо, просто у меня там больная мама, и я хотел бы вернуться к ней как можно скорее.
Антон говорил торопливо, сухо, не отпуская дверной ручки, намекая, чтобы она скорее ушла. Жанна сделала вид, что этого не замечает. Она похлопала длинными сухими пальцами по его бицепсу и сказала:
— Я пришла вернуть тебе работу, Антонио. Ну, чего ты застыл, звездный мальчик? — Жанна придвинулась ближе, коснулась его плеча щекой, доверительно заглянула в глаза. — Ты же хотел работу.
— Н-нет, — слегка заикнувшись, ответил Антон, — больше не хочу. Дело в том, что я проверил состояние своего счета и увидел, что денег мне хватит до конца жизни. Так что я, пожалуй, на этом и остановлюсь.
— Не-ет, Антонио, — сказала Жанна, прижимаясь к нему еще теснее, — так не пойдет.
— Почему? — спросил он и обвел глазами военные машины.
— Потому что ты нам нужен, очень нужен. Так что собирайся. А маме скажешь, что все пойдет по-прежнему: она болеет, ты — работаешь. Ты один такой, звездный мой мальчик. Уникальный. Особенный. Мы тебя просто так не отпустим.
— И что вы сделаете?
— Увезем тебя силой.
Жанна мягко улыбнулась и слегка повела плечом, но говорила она так уверенно, что Антон почувствовал, как холодок пробежал по его горлу до самого желудка. Он взглянул на безмолвные машины, в которых, как ему теперь казалось, солдаты сидели плотно, как огурцы в банке, потом — на дом, где ждали его бойцы Рыжего.
— Что? — нетерпеливо и сердито спросила его Жанна. — В чем причина твоих сомнений, о чудный мой мальчик?
Антон подумал, что сейчас может сказать ей о партизанах, но не стал этого делать. Он боялся, что Рыжий может сделать Анну заложником.
— Я хотел бы взять с собой еще одного человека. Это возможно? Правда, она не совсем здорова…
— Маму?
— Нет.
— Хорошо, бери, Антонио, если она для тебя так важна. Там разберемся. У вас десять минут на сборы, — сказала Жанна и, развернувшись, пошла к летающему лимузину.
Когда Антон вошел в комнату, Рыжий был напряжен, насторожен и, кажется, серьезно напуган.
— Чего она хочет? — спросил он.
— Это моя продюсер. Хочет, чтобы я ехал с ними.
— Откажись.
— Пробовал — не выходит.
Рыжий смотрел на Антона с недоверием. Бойцы окружили актера плотным кольцом. Куда бы Антон ни обернулся, он всюду натыкался на острые, колючие взгляды.
— Я, правда, пробовал, — повторил он. — Я не хочу уезжать, мне нужна ваша помощь — они мне маму точно искать не помогут.
— А если не выйдешь? — спросил Рыжий.
— Говорит, увезут силой.
— Зачем же ты им так сильно нужен, чепушило?
— На мне делают большие деньги.
— Как?!
— Я снимаюсь в рекламе.
Рыжий снова замолчал. Он глядел на Антона искоса, с неодобрением, потом бросил взгляд в окно, за которым блестел лимузин в окружении бронетехники.
— Дом нам оставишь? Без фокусов?
— Дом, конечно, вам, — с готовностью ответил Антон. — Какие фокусы?
— Рыжий, — встрял молчавший до этого Павлов, — за каким … ты его отпускаешь?
— Молчи, Павлов. Лучше молчи, — ответил Рыжий. — Если они на нем бабло рубят, то штурмом будут брать — свиньи жадные. Так что надо бы нам поберечься.