— Ш-ш-ш, мой маленький, — зашептала она, — ш-ш-ш. Ты поспи. Все хорошо. Мы просто едем в другое место, совсем в другое место.
Сережина макушка пахла парным молоком, как будто ему не было еще года.
— Я нашел дочь, — из темноты сказал Игорь. — Познакомься — Марина.
Голос его звучал мягко, почти без злости.
— Прости, — сказала Полина в ответ.
— Я бы не нашел, если бы ты не напомнила. За это спасибо. Ну а за глупость свою ты платишь так же, как мы. И Сережа, к сожалению, платит. Так что мое прощение тебе не нужно.
Полина прижала к себе Сережу, он в ответ еще сильнее стиснул ее руками. Игорь и Марина всю дорогу молчали. Полина время от времени смотрела на них и видела, как склоняются одна к другой их темные головы.
Машина остановилась через четыре часа. Открылась железная дверь, в автозак забралась крепкая, плотно сбитая тетка в белом халате.
— Ребенка изымаем, мамаша, — пробасила она и протянула к Сереже короткие руки с широкими ладонями. Перед Игорем маячил ее зад, крепкий и квадратный, как бетонный блок. Обхватив Сережу поперек корпуса, тетка дернула его к себе. Полина не отпустила.
— Постойте, — коротко сказала она, окарина ее голоса прозвучала так, словно в инструменте появилась трещина. Тетка коротко размахнулась, ударила Полину по щеке тыльной стороной ладони и, воспользовавшись замешательством, ловко обхватила ребенка вокруг талии одной рукой, а другой толкнула Полину. Игорю показалось, что удар пришелся прямо в горло. Полина упала на пол, тетка, ни секунды не медля, выкинула Сережу из автозака в такие же крепкие женские руки движением, которым мясники разгружают располовиненные коровьи туши. Потом обернулась и пристально посмотрела на Марину. Ее глаза были близко посаженными и слегка косили, смотрели мутно, в них едва угадывалась мысль. Кожа у тетки была рыхлой и пористой, серые тонкие волосы выбивались из-под больничной шапочки, на подбородке росли бледные, но грубые и длинные волоски.
— А ты? — спросила она у Марины. — Сколько лет?
— Восемнадцать, — быстро ответил Игорь, не дожидаясь, пока дочь скажет правду. Марина изумленно взглянула на него.
Отец и дочь вышли из автозака, следом выволокли Полину. Полина не смотрела на милиционеров, подхвативших ее под руки — только на машину, в которую усадили Сережу. Он не плакал, не кричал, просто смотрел на маму, прильнув к окну автомобиля. Полина рванулась к нему, ее удержали. Кто-то закричал, что сейчас сделает ей укол успокоительного, но она не обратила внимания и перестала биться, только когда машина соцслужбы скрылась из виду.
Игорь поднял глаза, чтобы не смотреть на нее, и увидел, что над головой у них нет неба. Его заменял высокий, расположенный метрах в пятнадцати над землей пластиковый потолок. Пластик был мутным, дымчатым, с едва уловимым серо-зеленым оттенком. Автозак стоял у обочины на узкой улочке, застроенной двухэтажными домами, на каждом из которых матово блестела бордовая административная табличка. Тот дом, к которому их повели, оказался «Службой занятости населения». Они прошли в узкий коридор, крашеный казенной зеленой краской, там их развели по разным кабинетам. На прощание Марина обернулась и посмотрела на отца долгим взглядом, губы у нее были поджаты.
— Я найду тебя, — сказал он.
Марина покачала головой.
Полина не взглянула на него вовсе.
Перед Игорем открыли дверь кабинета и он, подчиняясь, сделал шаг. В кабинете он оказался лицом к лицу с маленькой стриженной под горшок нелепой женщиной со злым лицом. От ее носа шли мелкие косые морщинки, лоб и подбородок были малы, и от этого лицо казалось растянутым в стороны.
— Пишите, — сухо сказала она, шлепнув перед Игорем лист анкеты и шариковую ручку.
На листе был всего один вопрос: «Укажите сферу своей деятельности» — и предлагались варианты ответов: рабочий, инженер, ученый, строитель, образование, искусство и культура, торговля… Игорь внимательно прочитал весь список и, поколебавшись, поставил галочку у замыкавшей список позиции «офисный работник». Он освоил множество профессий за последние четыре года, но подумал, что их, скорее всего, интересует то, чему можно найти официальное подтверждение.
Маленькая женщина сморщила нос с такой брезгливостью, будто заметила гниду в его волосах. Презрительные морщинки возле ее носа углубились.