— У тебя все в порядке? — спросила она тихо, а потом повторила громче: — Все в порядке?
— Да, — ответил он. — Нет. Не знаю.
Это было удивительно — то, что она пошла за ним и заговорила первой. Он привык, что Анна под него подстраивается. Он мог подойти к ней, вернувшись домой, а мог и не подойти, и тогда она оставалась сидеть со своей книгой. Антон приблизился к ней, обнял, поцеловал в висок.
— Я сегодня встретил того мальчика. Помнишь, из дома моих родителей? — сказал он.
В этот вечер, засыпая, Анна положила голову на его плечо. Это тоже было впервые. Плечо начало затекать, он слегка подвинул руку, и Анна спросила:
— Тебе неудобно?
— Просто плечо затекло немного. А так — даже приятно. Раньше ты так не делала.
Анна промолчала. Но Антон, растревоженный утренними событиями, молчать не стал.
— Ты другая сегодня. Что случилось?
— Не я, — ответила Анна. — Ты другой. Я это даже слышу. Ходишь по-другому, дышишь по-другому. Смотри, у тебя мышцы напряжены — каждая крохотная мышца. Даже здесь.
Анна провела пальцами по его лбу, потом — по нижней губе, и Антон понял, о чем она говорит. Губа была поджата, лоб наморщен так сильно, что от напряжения начинала болеть голова.
— Это из-за мальчика? Ты так сильно переживаешь из-за мальчика?
Антон промолчал.
— Ты можешь его усыновить, — ответила Анна. — Если дело во мне, то я не против.
— Дело действительно в тебе, но… — начал было Антон, но осекся. — Нет, ты все-таки странно себя ведешь. Ты никогда ничего мне не предлагала. Ты никогда ни о чем не заговаривала первой.
Она помолчала, прижалась губами к его затекшему плечу:
— Мне просто кажется, что ты как будто ускользаешь от меня. И если я тебя теряю, то осторожничать мне уже ни к чему. Не поможет.
— Я тебя не понимаю.
— Не важно. Лучше скажи, что ты думаешь делать. По поводу мальчика.
Анна чуть подвинула голову, и по затекшей руке побежало острое тепло. Антон едва не застонал от облегчения.
— Не знаю, — ответил он. — Нужно все тщательно обдумать. Слишком много «но».
— Думай. И обязательно реши что-то определенное, — почти потребовала она. — А то ты такой… Как будто разваливаешься на куски. Нельзя так.
Анна уснула быстро, а он все никак не мог. Она перевернулась на другой бок и замерла в привычной позе, поодаль от него, подтянув колени к груди. Он выждал немного и вылез из постели. Анна не шевельнулась, то ли и правда крепко уснула, то ли притворялась, чтобы не мешать.
Антон ушел в гостиную, сел в обитое белой тканью и украшенное резьбой позолоченное кресло, включил настольную лампу и, запрокинув голову, стал смотреть на потолок. Усыновить Сережу он мог, только женившись, но взять в жены Анну было нельзя, ведь по закону стабильности инвалиды не имели права на опеку над детьми. Жить же в одной квартире с Анной, Сережей и еще одной, незнакомой пока женщиной было, по меньшей мере, странно.
Юридические вопросы ставили Антона в тупик. Прежде у него был безотказный способ решать их — Карина, которая следила за обновлениями законов и толкований, изучала прецеденты, составляла Антону контракты и могла, при необходимости, заменить адвоката. Ее категорически не хватало.
Антон поднял голову. Из-за узкой деревянной спинки его шея затекла, в голове стало пусто, перед глазами поплыл серый туман. Под лампой на маленьком круглом столике лежал смартфон. Антон взял его и стал искать Карину в записной книжке, но остановился. Связь стабильности с переменностью была ограничена, его попытку связаться с домом наверняка бы засекли. Кроме того, он ведь отключил Карину, переведя компьютер на упрощенный интерфейс. Антон прошелся по квартире, вернулся в спальню и сел на край кровати, раздраженно постукивая по ладони тонким корпусом смартфона.
— Чем тебе помочь? — спросила Анна, не открывая глаз.
— Ничем, — ответил он, повернувшись к ней. — Мне нужен юридический совет, но ты же не юрист.