— Может быть, можно кого-то нанять?
— Нет, нет. Это слишком сложно, вопрос слишком деликатный, чтобы доверять посторонним. Я мог бы воспользоваться услугами Карины, но она в полосе переменности. Я не знаю, что будет, если мою попытку позвонить ей засекут. Наверняка начнутся вопросы.
Анна открыла глаза, повернула голову к Антону, но смотрела левее и выше его лица.
— А нельзя ее найти в местной сети? — спросила она. — Не выходить в Интернет, а поискать прямо в сердце стабильности?
— Как? Местная сеть с Интернетом не связана. Откуда в ней может найтись Карина?.. — он осекся, потому что вспомнил и понял. Анна была права: Карина была здесь. Ее длинное незаметное щупальце тянулось к компьютерам сердца стабильности и выхватывало из местной сети информацию и обновления программ. Именно поэтому партизаны и захватили его дом.
Антон сел к столу и включил ноутбук. Анна тоже встала и подошла к нему маленькими неуверенными шагами. Остановилась сзади, положив руки на спинку кресла, как будто могла видеть экран. Это было бессмысленно, но почему-то придало Антону уверенности.
— Как ты будешь ее искать? — негромко спросила Анна.
— У нее был сайт. Я иногда заходил с телефона — еще в переменности. Там изображения были с камер, я смотрел, как родители. Ну и информацию об их здоровье. Когда учился — книги отцовские читал. Карина специально для меня хранила.
— А на кого ты учился?
— Биотехнологии в робототехнике, — ответил он, вбивая название сайта.
— Надо же, — сказала она с восхищением.
— Ну, — ответил Антон, смущенно потирая переносицу, — я учился только для формы. Специальность выбрал отцовскую. С одной стороны — ради него. С другой — преподавали-то сплошь его ученики. И ставили мне проходные баллы. Но я читал! Я честно читал. Правда, почти ничего уже не помню. Так, в общих чертах.
— А я вообще не училась. Только школу закончила до переменности. Ну и работала потом: стирка, уборка… Нашел ее?
— Да.
Экран стал белым, на нем не было ничего, кроме небольшого прямоугольника, в котором мигал курсор.
— Что там? — потребовала Анна.
— Сейчас, подожди, ввожу пароль, — ответил Антон и набрал в окошке «Lindbladia tubulina». Набирая «…lina», Антон вспомнил темные волосы, которые вечно казались влажными, мягкие движения и космические, с искрами в глубине, глаза.
Открылся очень простой по дизайну сайт, намного проще, чем тот, на который Карина выкладывала отчеты в переменности: без украшений, сделанный технарями для технарей — для настройки и отладки Карины отсюда, из сердца стабильности.
Антон зашел во вкладку «Интерфейс умного дома» и сердце его ёкнуло: галочка в настройках интерфейса стояла напротив пункта «имитация человеческого общения (Карина)». Переключить интерфейс могла только мама — если только партизаны не нашли пути обхода программы.
— Все нормально, — сказал он Анне и слегка пожал ее руку, чтобы показать, что улыбается. Она никак не ответила, это неприятно задело Антона. «Введите личный пароль», — попросило всплывшее окно чата, и Антон написал: «Lycogala epidendrum», немного жалея, что Анна не может видеть, что он помнит хотя бы латинские названия из работы отца.
— Здравствуйте, Антон Владимирович, — тут же написала ему Карина. — Рада получить от вас сообщение. Как ваши дела?
— Хорошо, — напечатал он.
— Все получилось? — спросила у него из-за спины Анна. Краем глаза Антон увидел, что она покачнулась, потеряв равновесие, и спешно вскочил, чтобы принести ей стул. Она не села, а осталась стоять, опираясь руками на спинку.
— Как мама? — написал Антон.
— Все хорошо, — ответила Карина. Антон выдохнул. Выдох получился долгим и сильным, от него почти сразу пересохли губы.
— Ее нашли? Можешь показать?
— Да, ее нашли и привезли ваши гости. У нее было небольшое переохлаждение и стресс. Ей было назначено лечение, теперь она чувствует себя хорошо, даже передвигается по дому. Чаще — в инвалидном кресле, иногда пешком, с ходунками.
— Сейчас она покажет, что происходит в доме, — пояснил Антон Анне. — Говорит, что с мамой все в порядке.
— Ясно, — ответила Анна.
На экране открылось видео. Мама неподвижно сидела в инвалидной коляске возле окна. Сложив руки на коленях, она смотрела на улицу.