Он мог бы вылепить ее лицо: высокие острые скулы, узкий упрямый подбородок, глаза — две длинные миндалины в обрамлении коротких ресниц, маленький нос с длинной переносицей, упрямые складки в уголках тонких, решительно сомкнутых губ. Иногда Полина улыбалась, и тогда на щеках у нее появлялись ямочки. Но это случалось редко, и каждый раз удивляло и трогало его.
Кожа у нее была тонкой и бархатистой, как у большинства светлокожих веснушчатых людей. Но больше всего Игорь любил ее волосы, от которых всегда пахло солнечным теплом. Они были мягкими и легкими, их нежные завитки струились между его пальцами, как струится речная вода, если, катаясь на лодке, опустить руку за борт.
Игорь был совсем другим, совсем ей не подходил. Если Полина была тонкой, невесомой и острой, как игла, то Игорь был крепким, массивным и округлым, как человек, который занимается тяжелым физическим трудом. Полина любила проводить руками по его покатым плечам, одновременно податливым и твердым, как растаявший и снова застывший стеарин. А волосы не любила: коротко остриженные, они были жесткими и колючими на ощупь.
На седьмую ночь тайных свиданий им уже не нужно было ни о чем договариваться, их бесшумный танец был отрепетирован, и каждый твердо усвоил свою партию. Игорь прикрыл за собой дверь, придержав язычок замка, чтобы не щелкнул, присел, снял ботинки и тихо, чтобы не стукнули подошвы, отставил их к стене. Прошел в комнату, где Полина уже разостлала на полу сброшенное с кровати одеяло. Кровать скрипела при каждом движении, и заниматься любовью на ней они не могли.
Им было хорошо вдвоем, по-особенному тепло. Между ними образовалась очень прочная, немного болезненная связь, которую оба выражали в исключительной нежности друг к другу. Эта нежность невольно усиливалась тем, что двигаться приходилось очень осторожно, чтобы не услышали соседи.
Если она хотела что-то сказать, шептала ему на ухо — еле слышно, почти неразборчиво, так что большинство слов приходилось угадывать. Ее сиплый голос в полной темноте казался еще более бесплотным, чем раньше — эхом пастушеской окарины, которое разлетелось по горам. И сама она, невидимая, пряталась и растворялась в его руках. Ему нравилось разговаривать с ней ночью, в те минуты, которые оставались до ухода.
— Ну вот, мне снова пора, — сказал Игорь, поцеловав ее рыжую макушку.
— Пока не начало светать?
— Пока не начало светать.
Он приподнялся на локте, пошарил вокруг себя в поисках одежды, но Полина схватила его за запястье:
— Стой. Ты не сказал про Сережу.
— Пока ничего. Но он должен быть в одном из ДУ нашей зоны. Проблема в том, что там — свои сантехники, нам туда ход закрыт.
— Ничего, не извиняйся. Главное, что ты пытаешься.
Он опять потянулся за рубашкой, и в этот момент свет блеснул за окном, густая тень оконной рамы поплыла по потолку и остановилась на месте.
— Это что, машина? — спросила Полина и вскочила на ноги. Рыжие волосы полыхнули в свете фар, по ним рассыпались искры бликов. Игорь увидел маленькую грудь с неяркими, цвета чая со сливками, сосками, обтянутые кожей ребра, очень светлую, молочную кожу. Тень на потолке вытянулась четырьмя параллелепипедами и замерла. Мягко, еле слышно, закрылась дверца машины. Зашуршали шаги по асфальту, заскрипела и гулко хлопнула дверь подъезда. Приехавший человек поднялся по лестнице и остановился на площадке перед дверью Полины. Она уже натянула на себя белье и футболку, а теперь застегивала домашние штаны с подвернутыми штанинами и вытянутыми коленками. Игорь спохватился, стал одеваться тоже, а в дверь уже стучали, и тогда он, подхватив свои вещи, закатился под узкую кровать Полины, а она накинула сверху одеяло, чтобы край свисал до самого пола.
Щелкнул выключатель, под кровать хлынули желтые лучи электрического света.
— Кто там? — спросила Полина, не открывая двери. Игорь отчетливо представил, как она стоит в прихожей, прислушиваясь, чтобы разобрать ответ, и вдруг вспомнил о ботинках. Дешевые, стоптанные, запыленные, они стояли где-то там, возле входной двери.
Полина не отперла. Ее босые ноги зашлепали по полу, край одеяла приподнялся, и что-то больно ударило Игоря по лицу. Он запоздало закрылся рукой, а когда открыл глаза, увидел прямо перед собой свой ботинок. Второй завалился на бок где-то в районе его живота. Со щелчком открылась дверь.