На пороге стоял Антон Рубин. Ноги Полины тут же стали ватными, его появление здесь было невероятным и, скорее всего, не сулило ей ничего хорошего.
— Здравствуйте, — сказал Антон. — Я могу войти?
Полина посторонилась, пропуская его. Прихожая была узкой, Антон прошел совсем рядом, и Полина почувствовала тепло его тела и тонкий аромат дорогой туалетной воды. Антон прошел в комнату и, смутившись, отвел глаза от разворошенной кровати. Полина не ожидала, что он будет так щепетилен. Он даже не сел, пока она не предложила ему единственный в комнате стул. Сама же опустилась на краешек кровати, думая только о том, как бы случайно не спихнуть закрывавшее Игоря одеяло вниз.
— Вы помните, я вам звонил? — начал Антон. Руки Полины сквозь одеяло вцепились в железную раму кровати.
— Нет, вы не звонили, — ответила она. — Вы пришли без предупреждения. Смотрите сами — у меня даже нет телефона.
— Я звонил вам в переменности, когда у вас еще был телефон. Про Сережу. Он нашелся у меня дома.
Полина выпрямилась, каждая мышца в ее теле напряглась, каждая деталь в комнате стала вдруг очень четкой, словно воздух перед ее глазами превратился в большую линзу. Комната как будто расслоилась, и фигура Антона стала пугающе объемной и словно отстоящей от дальней стены ее крохотной комнаты на сотни метров.
— Про Сережу? — губы Полины дрогнули, их уголки напряженно опустились вниз. — Это был ваш дом? Это вы?..
— Да. Я нашел его в своем доме и позвонил вам. Помните?
— Конечно. Я помню.
— И теперь я нашел его снова.
— Снова?
— Вы знаете, я много езжу, встречаюсь с людьми. Я увидел его и узнал. Он в специальном заведении для детей-инвалидов.
— Инвалидов?
— Из-за немоты.
— Как он? У него все в порядке?
Полина не справилась с собой, по ее щеке потекла слеза, и она быстро смахнула ее рукой. Мир перед ее глазами стал расплывчатым, резкость исчезла.
— Я видел его совсем недолго, но внешне он в порядке. Только очень замкнутый.
— Спасибо. Спасибо, что сказали.
Она хотела спросить что-нибудь еще, но не знала, что. Ее тонкие пальцы поправляли волосы, но рыжая волнистая прядь все никак не желала оставаться за ухом, все падала и падала на щеку. Ей казалось, что она слышит тяжелое дыхание лежащего под кроватью любовника и побледнела еще больше, испугавшись, что Антон услышит его тоже. Но он не слышал, не замечал.
— Я пришел сделать вам предложение.
— Да? Какое?
— Дело в том, что есть шанс вернуть Сережу. Призрачный, ненадежный, но есть.
— Какой? Что за шанс?
— Детей из таких заведений дают на усыновление неохотно. А если честно, то никогда не дают. Но для меня могут сделать исключение. Я советовался с юристом — закон этого прямо не запрещает. Но необходимо соблюсти все формальности. Главное — у меня должна быть здоровая, дееспособная жена. И если это будет биологическая мать усыновляемого ребенка — это повысит шансы. Так что вот. Вот такое вот предложение.
Антон договорил и замолчал, смущенный. Полина смотрела вниз, на сцепленные руки. Волосы выбились у нее из-за уха и рыжим занавесом висели между ней и нежданным гостем.
— Но я на десять лет вас старше, — сказала она.
— Брак, разумеется, будет фиктивным, — спешно добавил Антон.
Выключился свет, Игорь услышал, как босые ноги Полины тихо шлепают по полу, и представил себе ее узкие тонкие ступни, которые ему так нравилось сжимать в руке. Шаги остановились, она подняла одеяло. Игорь вылез из-под кровати, держа в руках ботинки и носки, которые не успел надеть.
— У тебя под кроватью ни пылинки, — сказал он шепотом.
— Я часто убираюсь. А что мне еще делать?
Полина стояла где-то в глубине комнаты. Машина Рубина уехала, в квартире снова стало темно. Ее негромкий мелодичный голос словно существовал в этой темноте сам по себе, как будто вся Полина состояла из одного только этого голоса.
— Ты поступила глупо.
— Скоро рассвет, не успеешь добраться до дома.
— Ты отказалась зря.
— Думаю, у тебя есть еще час, но вдруг — меньше?