— Хорошая амеба — диаметром в метр.
— Да, зрелище завораживающее. И еще, при переходе в стадию твердого тела слизевик может буквально вылепливать из себя различные фигуры, собственно, образовывая те самые грибы. Они бывают невероятно красивыми, а на ощупь не склизкие, как может показаться на первый взгляд, а бархатистые, влажные и даже, кажется, теплые.
— Ты до них дотрагивался? Ты их видел?
— Конечно, я же учился как раз на этом отделении, слушал лекции, которые читали ученики отца. Ну и потом, чтобы увидеть миксомицет, совершенно не обязательно изучать биологию в университете. Они есть в любой стране мира, и в лесах, и в парках, некоторые живут даже в цветочных горшках на наших подоконниках, и ты, несомненно, их видела, только приняла за грибы, мох или плесень. Без них невозможна жизнь на планете. Именно они в первую очередь, а не животные-падальщики, избавляют мир от гниющих органических останков, именно гнилью они и питаются.
— Так что за эксперимент? — Анна торопила его, она была похожа на маленького ребенка, который в нетерпении дергает взрослого за рукав. Антон купался в ее жгучем интересе.
— Эксперимент провели японцы — они первыми стали серьезно изучать миксы и даже создали первого примитивного робота, которым управлял миксомицет. Итак, они построили лабиринт, в одном углу которого поместили слизевика, а в другом — немного сахара. Слизевик почувствовал запах и стал выпускать ложноножки по направлению к лакомству. Вариантов прохождения лабиринта было несколько, однако, что удивительно, грибозверь выбрал кратчайший путь. Дальше эксперимент повторили, но поместили слизевика не в лабиринт, а на макет окрестностей Токио, в точности, до мельчайших подробностей, повторявший реальный рельеф местности. Но, конечно, в масштабе. Слизевика поместили в центр, на место Токио, а сахар разложили на узловые станции пригородной железной дороги. Он протянул свои ложноножки, ученые тщательно зафиксировали результаты. И оказалось, что микс нашел более короткие и более эффективные пути к каждой из станций, чем японские инженеры. Им казалось, что они учли каждую складку рельефа, но одноклеточное их переиграло.
— В голове не укладывается.
— Ни у кого не укладывалось. В нашей стране их практически не изучали — только описывали распространенные виды, и только мой отец начал исследовать по-настоящему. Сначала он заинтересовался принципом их движения — тоже, между прочим, одним из самых эффективных. Прототипы роботов-слизевиков уже делали японцы, а он завершил начатое.
— Я видела их, видела! Они похожи на прозрачные колбаски из желе, выглядят противно, но бегают быстро.
— Именно. Это они и есть. Ну а потом отец переключился на механизм принятия решений, именно на нем построены все современные роботы, то есть, программы, которые ими управляют. А теперь не только роботы, но и бюрократическая система стабильности! Ты понимаешь, что это значит?!
— Нет, — осторожно сказала Анна. — Что?
— Это значит, что перед нами первая в мире эффективно работающая бюрократия. Скорее всего, в стабильности люди не принимают решений, все делают компьютеры. Достигнут идеальный баланс, в сердце стабильности — роскошная жизнь, в базе стабильности людям дают ровно столько, чтобы они не испытывали недовольства. Главное, что учитывается — это контраст с переменностью. По сравнению с прошлой жизнью им нужно не так уж и много.
— Но если люди выключены из процесса принятия решений, — продолжила Анна, — значит, можно повлиять на работу компьютеров и нарушить этот процесс.
— Да! — Антон придвинулся к Анне ближе, его губы оказались рядом с ее губами, и она не отодвинулась. — И у нас есть Карина — ключ ко всему этому барахлу.
Она не выдержала первая — подалась вперед и нежно коснулась губами его губ. Потом прижалась лбом к его лбу и сказала, словно оправдываясь:
— Я плыву по течению, и оно вынесло меня обратно.