Я замерла, чуть не споткнувшись. Это что — похвала?
— Я совершенно не понимаю, почему у тебя ничего не выходит, — продолжил Хэй Фэн и чуть повернул голову, будто рассматривал меня краем глаза. В полумраке не видно было лица, но голос звучал методично, как у наставника, разбирающего ошибки ученика. — Смотри. За столько лет даже без всякого таланта можно было бы заучить какую-нибудь мелодию, а скорее, несколько десятков. Натренировать пальцы, чтобы играть хотя бы удовлетворительно. Не виртуозно, но ровно и без срывов.
Мы обогнули крупный каменный выступ, и пришлось сосредоточиться, чтобы не споткнуться.
— У тебя есть такая мелодия? — спросил он. — Сыграй что-нибудь простое. Самое простое, что знаешь.
Я растерялась. Простое? «Колыбельную луны»? Её в Школе при Императорском дворе все учили на первом году. Я поднесла флейту к губам, на ходу, стараясь не отставать. Начала, и на третьей ноте пальцы сбились, звук вышел жалобный. Я с досадой выдохнула в инструмент, и он издал ещё один противный писк.
— Понятно. — Хэй Фэн не стал осуждать. Шаг его не замедлился, он словно вообще не обратил внимания на мой провал. — Давай разбираться. Первое: дыхание. Ты дышишь ровно, когда просто идёшь. Но когда начинаешь играть — сбиваешься. Значит, дело не в лёгких.
Я шла за ним, слушала и чувствовала, как внутри закипает странное волнение. Никто никогда не разбирал мою игру без злости, без снисходительности, просто как задачу.
— Второе: пальцы, — продолжал он. — Они достаточно быстрые, я видел на площади. Но между мыслью и движением возникает задержка, которой не должно быть при наработанном навыке. А уж за столько лет навык должен был появиться. Тем более на элементарной мелодии.
Я молчала, перешагивая через очередную трещину в полу. Светлячки послушно кружили вокруг, освещая дорогу. Их свет выхватывал из темноты неровные стены, покрытые странными письменами, которые, казалось, шевелились, стоило отвернуться.
— Третье, — голос Хэй Фэна стал чуть тише, задумчивее. — Возможно, проблема на уровне ци. Когда ты играешь, она должна течь плавно, по кругу: снизу к пальцам, к губам, во флейту, или обратно. А у тебя... она застревает. В груди, вот здесь. — Левой лопатки что-то коснулось, хотя сам демон шёл впереди. Я взвизгнула, подпрыгнула и бросилась под защиту Хэй Фэна, уже нарисовав себе все возможные кошмарные тени, подкравшиеся сзади. — Да не кричи, это моя ци.
Я вздрогнула от неожиданности и опустила ладонь, уже готовую вцепиться в чужой рукав. Хэй Фэн же шёл вперёд, как ни в чём не бывало.
— При этом все твои энергетические каналы я уже дважды пересобрал от и до и могу точно сказать, что никаких внешних источников проблем нет.
— Не знаю, — выдавила я. — Это вообще... часто так бывает. Но не всегда. Иногда я играю вполне нормально. Иногда даже отлично. А в другие моменты, вот как сейчас, меня словно ведёт что-то иное. Заставляет сбиваться. Как будто...
Я запнулась, подбирая слова.
— Как будто начинаешь заикаться на уроке, когда на тебя строго смотрит мастер. — Нашлось подходящее сравнение. — Когда знаешь, что нужно ответить, но слова разбегаются, и ты выдаёшь не то, что хотел, а какую-то ерунду.
— Интересно. — Хэй Фэн задумчиво хмыкнул. — Значит, это не телесные проблемы и не отсутствие усердия или таланта. Это что-то вроде внутренней преграды. Страх? Но почему он включается именно в определённые моменты? И почему ты не можешь его контролировать?
Он замолчал, и я слышала только ритмичный стук наших шагов да его ровное дыхание. Где-то слева снова закапала вода. Мерно, убаюкивающе, но в этой мерности чудилось что-то нехорошее.
— Ни в одной школе не могли найти причину, — произнесла я тихо. — Хотя не сказать чтобы сильно старались. Обычно решали, что я нарочно, и просто отчитывали.
— Потому что они искали в технике, — отозвался Хэй Фэн. — А проблема, похоже, глубже. Не в пальцах, не в дыхании и даже не в ци. Я бы тоже решил, что ты нарочно ошибаешься, но так как почти постоянно нахожусь в твоей голове, точно знаю, что это не так. Проблема в чём-то другом. В предопределении. В разуме. А может, в душе.
Последнее слово прозвучало неожиданно мягко, и я почему-то смутилась ещё сильнее. Хорошо, что никто не видел моего лица.
Дальше мы шли молча, и эта тишина как-то странно на меня действовала. Не давила, как раньше, а скорее... успокаивала? И заставляла думать о том, о чём я обычно думать избегала.
О неудачах. О том, как много их было.
Я перебирала в памяти годы учёбы, бесконечные попытки, провалы, насмешки. «Слаба», «не вышло», «позор рода» — эти слова въелись в душу, как узоры, которые не смыть. Я привыкла к ним. Привыкла быть той, кто вечно в хвосте, кто ни на что не годен. Привыкла, что от меня ничего не ждут.
И вдруг — он.
Демон, который должен был стать моим худшим кошмаром, тратит время на то, чтобы разбирать мою игру по косточкам. Не насмехается и не унижает, а просто ищет причину. Как мастер, который создает музыкальный инструмент и доводит работу до совершенства, чтобы тот хорошо звучал. Естественно, это делалось не по доброте душевной, а для того, чтобы мой дух и тело выдержали Полосу Препятствий... Но всё же это было больше, чем я обычно получала от жизни.
Странное чувство. Непривычное.
Я покосилась на тёмный силуэт впереди. Хэй Фэн шёл ровно, уверенно, будто эти каменные коридоры были его домом. Впрочем, может, это было правдой, он же говорил, что проходил Лабиринт дважды.
— Спасибо, — сказала я тихо, сама не зная, зачем.
Демон не ответил. Даже не обернулся. Но мне почему-то показалось, что он услышал. Или мне просто хотелось так думать.
Где-то в глубине Лабиринта раздался звук, приглушённый толщей камня, но вполне различимый. Шаги. И голоса. Слов было не разобрать, но это явно был кто-то живой. Сердце подпрыгнуло. Целая группа?
— Слышишь? — зашептала я. — Там люди! Наверное, другие участники. Может, пойдём к ним? Точнее, я пойду? Вместе как-то... спокойнее. Да и никто не удивится, если я выйду с кем-то из сильных заклинателей. Мало ли, с кем Лабиринт свёл?
Я говорила быстро, сбивчиво, но внутри уже разгоралась надежда. Принц? Может, это он? Или хотя бы кто-то из его школы? Они наверняка держатся вместе. Или там Изумрудная Лоза? Лишь бы не Грозовое Облако…
Хэй Фэн остановился. Я не видела его лица, но почувствовала, как он качнул головой, отказывая. А потом посмотрел на меня с таким выражением, словно раздумывал, стоит ли объяснять своё решение, или я не пойму.
— Не стоит, — сказал он тихо. — Вдруг эти люди окажутся не теми, за кого себя выдают, или вы попадёте в неприятности, я не смогу тебя защитить, не показываясь. А если покажусь, это может привести к лишним проблемам. Но если очень хочешь, то можешь их догнать.
Шаги и голоса постепенно смолкали, удаляясь куда-то в сторону. Я слушала, как они затихают, и с каждым мгновением надежда выбраться отсюда по-человечески, в компании живых людей, а не демона, таяла, как утренний туман.
Но вместе с этой мыслью пришла другая. А если он прав? Если Лабиринт снова играет, подсовывая ложную надежду? В конце концов, я с одной тенью не справилась, а появись на пути что-то более крупное… Я представила, как выхожу к группе, а они оборачиваются, и у них нет лиц. Или у них лица тех, кого Лабиринт уже забрал. Мурашки побежали по спине.
Шаги стихли совсем. Лабиринт снова погрузился в тишину. Только капала вода, только наше дыхание. И эта тишина вдруг показалась не враждебной, а почти уютной. Во всяком случае, знакомой.
— Решай, — сказал Хэй Фэн без давления.
Я вздохнула.
— Идём дальше. Вдвоём.
Хэй Фэн ничего не ответил, просто развернулся и снова зашагал вперёд. Я двинулась следом, и мы опять замолчали.
Не знаю, сколько мы так прошли. Время в Лабиринте текло странно, то растягивалось, то сжималось. Иногда казалось, что мы бредём уже целую вечность, иногда, что только вышли из той комнаты с лежанкой.