- А мы вместе и сходим, - откликнулся Саша, - А вы, женщины, по хозяйству.
- Хорошо. Я пойду салат делать, а вы, Катя, посмотрите там Кирилла. Что-то он вяньгать начал.
- Да, конечно, с удовольствие, люблю малышей,- девушка значительно посмотрела на любимого и ушла в спальню.
Выходя из гостиной, Сашок задержался возле Инги и ещё раз сказал хозяйке:
- Инга, она – Ка-тя.
- Да, да, я поняла.
* * *
Друзья и сотрудники вышли из дома и пошли по улице.
- Ну, рассказывай, Сашок, что там за путаница с этими Катями? Это кто с тобой пришёл? Идиотом меня каким-то выставил! – обратился Андрей к напарнику.
- Это – не субинянка Ятак, которую я привёз из Аккумсана. Это – изасская, наша, Катя, запомни, Андрей. А ту - забудь, как сон. Она ушла из моей жизни. Я вновь обрёл натуральную, земную Катю. Это диалектика, Андрей Павлович. И она любит меня. И любила всегда!
- Любит, любила, любимая… Не часто ли ты произносишь это слово, мой юный друг? Одна беда с этой любовью. Никак не ожидал такого поворота событий. Ну, рассказыай о своих поворотах. Что там случилось-то с вами?
То, что рассказал Саша, повергло Андрея в немалое удивление. Господь явно распоряжался судьбами людей по Своему усмотрению, игнорируя их мечнания, грёзы и хотелки, - свободно и целесообразно.
С самого начала, к радости её волюбленного, подземная красотка Ятак быстро и успешно вписалась, адаптировалась к жизни земного общества. Они сняли двушку в городе, занимались пантомимой, с помощью Грацианского выправили паспорт и документы для вновь прибывшей. Юноша устроился ещё и вахтёром в театр, но на мизерную зарплату. Денег катастрофически не хватало. Ятак, привыкшая свободно и даром получать в Аккумсане любые жизненные блага, весьма страдала от железной необходимости давать взамен продуктов и товаров деньги, которых было, увы, совсем мало.
Но предприимчивая субинянка, не опустила руки, не впала в уныние, - она активно и весьма успешно занялась добыванием этих проклятых бумажных «билетиков». Каким-то образом, она открыла, сначала одно, потом несколько, а далее, целую сеть микрокредитных организай, выдающих небольшие суммы на короткий срок под большие проценты. Как ей удался этот, по сути бандитский, бизнес, артист мим-театра совершенно не мог постичь.
Кредитная линия «Народные кассы милосердия» разрослась и приносила весьма большую прибыль. Жить стало легче, жить стало богаче. Но тут обнаружилась неприятная изнанка ростовщической деятельности и материального благополучия зарождающейся семьи: влюблённый артист стал очень и очень редко видеться и встречаться со своей предприимчивой подругой-субинянкой. Симпатяшка Ятак приходила домой сначала поздно вечером, затем поздно ночью, практически под утро, а потом и вовсе отсутвовала всю ночь, объясняя сей факт, конечно же, чрезвычайной загруженностью работой на благо их сюза.
Появилось у Ятак и новое увлекательное занятие, хобби, - употребление алкогольных напитков, с последующим особым замечательным состоянием души и тела, каковое она не могла испытывать в прогрессивном Аккумсане, с его здоровым образом жизни. Пожалуй, алкогольные упражнения давали более восхитительные ощущения, чем пантомима и игра на сцене. Ятак окончательно забросила художественно-актёрскую деятельность, и в ответ на эмоциональные тирады своего напарника о духовной миссии высокого театрального мимического искусства, смотрела на него недоверчиво прищурясь и прикрывая ладошкой откуда-то взявшиеся икоту, или зевоту.
«Ятакюша, - иногда говорил, всё ещё пленённый красотой и гибкостью своей Лауры, вдохновенный вахтёр, - Запомни, женщины очень быстро привыкают к алкоголю, а потом незаметно для самих себя оказываются в плену хронического алкоголизма».
«Санёк, я – Катюша, и всё знаю о женском алкоголизме, мне уже сказали. Но за меня не переживай, я всё хорошо поняла по этой проблеме землянок, и у меня всё под контролем, не будь я аккумсанкой!».
«Кто говорил?»
«Добрые люди»
Получив водительские права, она купила дорогую иномарку, украсила себя дорогой ювелиркой, модной одеждой, и Сашок стал явно блекнуть на фоне её образа жизни, превращаться в некое дополнение богатой леди для её благотворительных побуждений. И ей нравилось это, нравилось уважение общества, заискивание людей, деление на богатых и бедных, то, чего она не могла испытать в коммунистическом Аккумсане с его культом Зверя. «Миленький мой артистик», - иногда ласково называла его Ятак.