Прошло несколько дней. Чучельник лепил каркас, а его друг, сидя в кресле, слушал инструкции Чарского.
- Развод – дело тонкое, - назидал Геннадий Андрея, - Я эту процедуру и всю её подноготную хорошо знаю. Тут важны не столько формальности, сколько психологические нюансы. Первый раз я прошёл расставание с Алиной, лаборанткой на кафедре, когда учился на четвёртом курсе. Мы, конечно, не были женаты, но, тем не менее, это была настоящая любовь, и этот разрыв меня многому научил и дал квалификацию к разводу второму, уже настоящему.
Как-то уже в воздухе отметилось, что у нас с Алиной бурная любовь подходит к завершению, и расставание неизбежно. Важно уловить этот момент неизбежности. Причины – вообще не имеют никакого значения. Обычно, чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту, говорят: «Не сошлись характерами», как будто эти характеры важнее любви.
Но я, молодой влюбленный дурак, слепой вулкан кипящих страстей, смотря на её лицо с печатью «не судьбы», отказывался вверить в очевидное: распустил душевные нюни, сопли, цеплялся к ней, как репейник… Короче, страдал любовным идиотизмом.
Вместо того, чтобы по-мужски сказать себе – всё, Гена, отчаливай, а ей – спасибо тебе, Алина, за всё, - и одним ударом отрубить кошке хвост по самый корень, это я образно, я этот хвост пилил по кусочкам. Ох, и настрадался же я, … как ты сейчас, Андрей. Меня центрифуга тащит к краю, приклеивает к нему, а я, ромео упёртый, как Чарли Чаплин, ползу к центру, назначаю очередное свидание, прихожу, обнимаю, целую…
А женщины, - народ от природы добрый: на ласки отвечает, но уже как капризному ребёнку, жалеючи и по-матерински. Поэтому последние сессии интимной близости у нас с Алиной больше походили на изнасилование, прости Господи. Она себя насиловала, а я насиловал и себя, и её. Тьху! Смотри, не повторяй моих ошибок.
- Ну, а второй развод? - заинтересованно спросил Андрей.
- С Ириной как-то наоборот получилось. Любовь охладела обоюдно, полтора года прожили. Я это прекрасно чувствовал и осознавал. А она считала, что сойдёт и так, с годами стерпится, река бытия всё растворит, перемелется и так далее. Расписались, поженились и всё, - локомотив новой семьи встал на рельсы, ведущие в бесконечность. Оно, может быть, и неплохо, - пообвыкнется, привыкнится, всё-такое… Но я-то уже знал, что такое настоящая любовь, почти такая же, как у Зобара и Зюлейки, я прошёл горнило страстей.
Живём с ней, - никакого интереса друг к другу, как соседи по коммуналке. Все изюминки и загадки куда-то подевались, а может, и не было их, одни иллюзии. Вообще, ничего не связывает, кроме места проживания. Ну, и однажды сообщаю Ирине: «Я подал на развод». Она: «Не дури, Чарский, чего тебе не хватает?». «Любви». «Ты что, подросток». Я: «Наши отношения зашли в тупик». Она: «Что за блажь, живут же люди до золотой свадьбы, и ничего, ты – мой, а я – твоя». Говорю: «Я так больше не могу. Вот повестки в суд».
Сначала она заревела благим матом, а потом как вздыбилась! Обвинила меня во всех грехах мира, кричит, ругается. Вот, думаю, наконец-то, хоть какое-то чувство проснулось, всё-таки я ей не безразличен.
А потом уже вся её энергия и решимость ушла на суды и раздел нашего небольшого совместно нажитого, так сказать, имущества. Даже где-то справку достала, что именно ей брат подарил кофеварку на день рождения…
А тебе, Андрей, надо сейчас клин клином вышибать. Познакомься с какой-нибудь девушкой, заведи роман, всё такое…
* * *
В ЗАГСе Андрей узнал, что процедура их с Натальей развода может быть упрощённой: детей нет, надо только обоим полюбовно договориться о долях при разделе имущества. А потом придти вместе и написать заявление по форме. Свидетельство о разводе будет готово уже через месяц.
Так, или иначе, бывшим супругам предстояла встреча для переговоров, и Андрей озаботился проведением этой встречи, дал себе установку и даже внутренне прорепетировал её.
Сумма вознограждения, которую оставили странные спелеологи за подобранный на дороге человекоподобный артефакт, составляла пятьдесят тысяч рублей, и Андрей удивился, насколько выгодно находить манекены.
Без пятнадцати пять Андрей, на своей машине подъехал к тротуару у Института и начал ждать окончания рабочего времени, чтобы увидеть Наталью и обсудить с ней дальнейший ход бракоразводного процесса и раздела коттеджа. Он знал, что утечка информации уже произошла, и на работе уже сифонили о предстоящем разводе Перовых. Но это ничего не меняло в общем течении жизни. Хотя произошли изменения в служебном положении бывшей жены: она стала-таки начальником отдела экомониторинга.