В пять часов начали открываться и закрываться двери заведения, выпуская на просторы вечернего города отработавших сотрудников. Вот появилась и Наталья. На ней была короткая синяя замшевая куртка, полувоенного образца, с ремешками и металлической фурнитурой, чёрно-серые, в полоску, брюки, через плечо – синяя же кожаная сумка. Каштановые (покрасилась) волосы натянуты как струны арфы и схвачены резинкой в задорный воинственный хвост. Красивое модельное лицо, стройная фигура с рельефным бюстом, - этакий завершённый образец современной селф-мэйд-вумен, ставшей на рельсы Успеха и Цели и свободной от никчёмных предрассудков.
Андрей заметил, что смысловое пространство, образная оболочка вокруг неё тоже изменилась: куда-то подевалась показная расслабленность, некая нарочитая вольность в лице, теле и движениях замужней женщины со своим домом и, пусть неуспешным, но терпимым мужем и маленькими бытовыми радостями.
Сейчас же, ни у кого не оставалось сомнения, что перед нами – технологично красивая, целесообразная торпеда, наполненная электроникой и ядерной боеголовкой. Ну, или всепобеждающий карамельный американский флаг, наполненный всякими ништяками среди уныло однообразных триколоров с каким-нибудь пауком, листиком или голым автоматом на их фоне.
Внутренне Андрей напружинился и приготовился к нешуточной битве за коттедж, за «ложки-поварёшки», как учил его мэтр по разводам Чарский.
- Наталья, - позвал он бывшую, когда та поравнялась с машиной, - Присядь, поговорить надо.
Суперженщина, повернулась, увидела Андрея, слегка нахмурилась, и, как пишет поэт, на мгновение «забота затуманила её прекрасные черты», но подошла к авто, села в салон, наполнив оный каким-то запредельным благовонием.
- Давай побыстрей, говори, у меня мало времени, - сказала фемина холодным деловым тоном, но, всё же заметил Андрей, на её щеке дрогнула, на мгновение, какая-то небольшая мышца, нервный тик.
- Во-первых, - не уступая в деловитости собеседнику, решительно сказал бывший муж, - Завтра, в четыре, нам обоим необходимо быть в ЗАГСе, подать заявление о разводе. Возьми, пожалуйста, свидетельмтво о браке и ещё сделай копию. Пошлину я заплатил. Разведут быстро, так как детей нет.
Теперь о разделе имущества. Сразу говорю: ровно и точно пятьдесят на пятьдесят, - словно тоталитарный сектант повторил он заповедь Чарского, - машину я оставляю себе. У меня есть подтверждающая справка, что это дар отца. И холодильник «Стинол», - мать подарила нам на новоселье, у неё сохранился чек из магазина.
Все остальное – пополам. Кухонный гарнитур, мебель из гостинной разделим так: диван, софу и спальный – можешь забрать, они осквернены, может, тебе ещё пригодятся, - красиво и едко выдал Андрей убойную заготовку, - Из кухонного я беру настенные шкафчики, мойку и кухонный комбайн. Столы, стулья, стиралку, два ковра оставляю тебе. Из посуды я оставляю себе праздничный сервиз, ну, тот, где глазки и лапки, остальное, ложки-поварёшки, можешь забрать, а их, согласись, немало.
Теперь коттеддж, гараж, поместье. Мы его разменяем на две однушки в городе. Помнишь Вову Королёва, он теперь профессиональный риэлтор, у него уже есть варианты-трёхходовки. Это лучший выход, - не одна ты такая деловая…
Наталья повернула лицо от окна, куда она смотрела всё время, пока Андрей, словно маршал Жуков на приёме у Сталина чётко, по военному, изложил диспозицию, посмотрела на замолкнувшего мужа долгим взглядом.
- Ты закончил? Всё-таки, я не ошиблась в тебе, мелкотравчатый: ни воли, ни масштаба. Да, один раз ошиблась, на последнем курсе. Какой-же ты скрытый крохобор!
Слухай сюды: коттедж и поместье я уже продала, за двеннадцать миллионов. Шесть из них, половину, завтра переведу на твою карту. Ипотеку выплатим на пополам, я уже оформила бумаги. По четыре лимона останется у нас. Купишь себе свою однушку в пригороде, да и в городе можно найти, если постараешься.
Всю остальную рухлядь, ложки и поварёшки, можешь забрать себе. Втиснешь в однушку, и будешь, как царь горы. Уверена, что согласен.
- Ух, ты.., за двеннадцать.., - растерянно произнёс Андрей, - Ну, ладно, конечно…
- Всё, встретимся завтра в ЗАГСе, «глазки и лапки», - Наталья открыла дверь.