- Подвези.
Андрей выбрал солидный шмат мяса, и они пошли на кассу.
Когда водитель нажал на тормоз возле небольшого домика напротив усадьбы Чарского, он спросил Ингу:
- А ты, что же, одна живёшь?
- Да, я развелась год назад, работаю на металлургическом, инженером… Этот дом я купила. Он мне нравится.
- Я тоже развёлся. А работаю ихтиологом, ну, по рыбе…
- Интересно.
- Инга, может быть, пригласите меня в гости, вместе и котлеты сделаем? – набрался смелости и, в душе боясь отказа, спросил Андрей.
- Почему нет. Давай в пол восьмого. У меня мясорубка есть.
- А у меня мясо. Договорились.
* * *
В мастерской гудел и трещал мездрильный станок, - Гена обрабатывал шкуру рыси, с которой, под действием круглого скребка, летели в контейнер куски мездры и жира. Увидев вошедшего Андрея, он выключил машину, вытер тряпкой пот со лба и сел в кресло. На столике стояло несколько банок пива.
- Бери пивасик, - указал он на банки.
- Нет, Гена, спасибо, конечно, но никаких пивасиков и водочек. Сегодня у меня свидание.
Чарский развёл руками:
- Вот, это дело, наконец-то. И кто же она у нас?
- Она у нас с тобой, Гена, Инга Половая, наша очаровательная соседка.
Гена широко открыл глаза, сложил губы скобкой и покачал головой:
- Не может быть. Как тебе удалось уломать эту красавицу, девушку-загадку. Я, признаться, не удержался, тоже к ней подкатывал, но всё бесполезно.
- Ты женат, Гена.
- Я же говорю, - не удержался, как художник, как ценитель эстетики и физиологии. Уж больно она интересная. В ней имеются и загадка, и изюминка, причём изюм весьма аппетитный. Вот кого бальзамировать надо, а не вождей пролетариата.
- Ты, что, людей оцениваешь, какая мумия из них получится?
- Не только, важна ещё эта, как её, душа… Как познакомились-то?
- В магазине. Она рассказала, как настоящие котлеты делаются. Подвёз её…
- Мне про еду ничего не рассказывала. Ей дом родители помогли купить. Она из династии металлургов, отец у неё – знаменитый металлург. Кстати, домик этот её облицован полированной гранитной плиткой, как мавзолей Ленина. Один раз была у меня в мастерской, где-то полгода назад, зверинец мой осмотрела, говорит: «Очень познавательно. А змей ты не делаешь?», я: «А что, нужно?», «Да, желательно бы. Змей – это символ изощрённого ума. Иногда надо, чтобы он застыл», говорит. Просил её остаться. «Тебя, говорит, Оля ждёт, иди к ней». Они знакомы…
- Правильно сделала. Что бы такое одеть на свидание, Ген?
- Только не костюм. В домашней обстановке – джинсы и свитер самое то.
- Тоже так думаю. Так, уже семь. Пора, надо ещё в магазин заехать, вина бутылку, цветы какие-нибудь… Мясо у меня есть.
- Да, мясо у мужика должно быть. А я сейчас зверя ошкурю и тоже домой. Ладно, удачи, вольная птица. Даже завидно.
* * *
В половине восьмого Андрей, перейдя дорогу, с букетом гвоздик и бутылкой шампанского постучал в дверь красногранитного домика. Хозяйка впустила гостя. Инга была одета в лёгкий домашний халат и тапочки. От неё исходил уют, спокойствие, красота и какая-то непоколебимая основательность.
- Спасибо, здорово, - улыбнувшись, сказала она в ответ на протянутый букет и пакет с мясом, - Снимай куртку, Андрей, вон тапочки, обувай, проходи.
Всё в доме дыщало уютом, соразмерностью и гармонией: три небольшие по площади комнаты, кухня, спальня и гостиная обставлены подобающей по пропорции и цвету мебелью. Вокруг деревянного стола, посередине гостиной, стояли три удобных мягких стула. В помещении был даже небольшой камин из красного же кирпича, а в нём – сине-жёлтые языки пламени на малиново-седых полешках.
На старом комоде лежали вышитые салфетки, на них распологались старинные же фарфоровые статуэтки, пара шкатулок, растительная композиция из засушенных трав, камышей, кровохлёбки и веточки дуба, - в фарфоровой же вазе, другие, довольно дорогие, безделушки и артефакты.
За основательным домиком с его уютом, недешёвой мебелью, элементами интерьера и за каждым предметом в отдельности, Андрей это чувствовал, стояла металлургическая промышленность страны. Среди этих украшений бытия стояло и великолепное по мастерству чучело хорька. Меховое пружинистое тело зверька застыло на чёрно-лаковой коряге в профиль, а его забавно-хищная мордаха повернута на зрителя анфас. Гость прошёл в комнату, поставил шампанское на стол, присел на софу.