- Изасская полость – моя собственность со статусом ЮНЕСКО «Памятник природы». Выкупил я её, Андрей. А, вот, крокобег, - он сам по себе, никого не собственность. Скорее это я – его собственность, хе-хе…
- Как это?
- Пошутил я, вроде как. Хотя – он царь морской фауны, рыб, крокодилов, змей, некотрых млекопитающих.
- Опять фольклор? – усмехнулся Андрей.
- Не уверен, - ответил шеф.
- А проводник этот, что за человек?
- Увидишь, - опять кратко ответил водитель и покрутил радио. Долгая расслабляющая мелодия заполнила салон. Поглядев на хмурые заоконные пейзажи, Андрей прислонился к боковой стойке, погрузился в дорожную дрёму, а затем уснул по-настоящему.
* * *
Когда пассажир проснулся, спросил:
- Долго я спал?
- Да прилично, часа полтора.
- Вчера поздно лёг, - объяснил Андрей.
Между тем, погода понемногу налаживалась. На восточном краю неба тёмно-серая пелена редела, истончалась и, растворяясь в воздушном пространстве, открывала большое окно первозданной синевы, сквозь которую грешную землю, с её зеленым покровом, осветили, вполне видимые на контрасте с тёмной зоной, весёлые лучи как будто обновлённого солнца.
Глеб, видимо, был любителем быстрой езды, - стрелка спидометра редко опускалась ниже цифр «140 – 150». Проехали ещё с час, и впереди показался мост через довольно широкую реку Бачат, где подобранный манекен толчком руки в плечо спас Андрея от столкновения с перилами моста, и, возможно, смертельного.
- А вы знаете, Глеб Эмильевич, в этом месте ваша силиконовая копия спасла мне жизнь, ударила по плечу и разбудила, когда «Газель» на скорости неслась, вон, на те перила? У него вдруг рука двигаться начала, и очень быстро. Как такое может быть?
Глеб сделал удивлённое лицо:
- Что ты говоришь? М-да! Не может быть.., хотя … постой, начинаю понимать. Этот мой двойник сделан из уникального нового полимерного композитного материала. Для более реалистической демонстрации одежды его руки могут находиться в разных положениях, они имеют специальные пневмосуставы. Видимо машину тряхнуло на трассе, и сустав этот сработал.
- А-а-а, ну, если так, - Андрей посмотрел на шефа долгим взглядом.
Свернув с трассы и проехав по местному шоссе, они увидели впереди пункт назначения – посёлок Изасс.
- Сейчас – на Изасское водохранилище. Переночуешь там в гостевом домике, ты его должен знать, пообщаетесь с проводником… А завтра с утра, в семь часов, выйдете на маршрут.
- Вы и с Олегом Дмитриевичем знакомы? – удивился Андрей.
- А как же, наши объекты рядом находятся, его озеро, моя пещера. Хотя и озеро это – тоже моё, - ответил этаким маркизом Карабасом Глеб.
- Всегда считал спелеологов такими как бы романтиками, - сказал Андрей, - А вы, «Подземные братья», ещё и собственники, владельцы, коммерсанты. Как это объяснить, Глеб Эмильевич?
- Видишь ли, - ответил водитель, - Тут много от специфики деятельности зависит. Набродишься по пещерам, насидищься под землёй, приобщишься к тёмному миру - в результате чуть ли сам не …э-э-э… каким-то демоном становишься, умным и ловким. На свет Божий выйдещь – всё кажется каким-то детским, наивным, - и люди, и то, что они делают. Поэтому всё как-то легко получается в делах различного рода.
«Ага, - подумал Андрей, - в том числе, в деле совращения чужих жён».
* * *
Остановились на берегу водоёма. Озеро светилось солнечными бликами, на плавучей платформе с садками трудились какие-то незнакомые два человека, засыпая совками кормовые гранулы в ёмкости с рыбой.
Андрей, выходя из машины, увидел, что на скамейке возле домика, спиной к нему сидел светловолосый человек в спортивном костюме. Он занимался поеданим хрустящих чипсов из хрустящего пакета и не слышал подъехавшей машины. Прибывшие пошли к нему, и, когда приблизились, человек обернулся. Андрею опять, в очередной раз, пришлось удивиться: это был его помощник по лечению рыбного поголовья, любитель пантомимы, Саша.
- Вон, иди, поздаровайся со своим напарником, знакомить вас не надо, вы и так знаете друг друга, ихтиологи-спелеологи, - сказал Глеб, кивнул Саше и прошёл в домик.
- Саша, вот не ожидал! – удивлённо сказал Андрей, подошёл к нему и протянул руку. Тот без особых эмоций и вяло пожал её, как-то вынужденно, одновременно приветливо и грустно, улыбнулся: