Андрей с Сашей прошли в конец этой широкой площадки, снова вошли в относительно небольшой вход в следующую пещеру, миновав которую попали в линию небольших, расположенных один за другим, гротов с глинистыми отложениями на дне.
* * *
Пройдя последний грот, путники вошли в обширный подземный зал с высокими сводами, и уже не из осадочных пород, а из серо-красного гранита.
Осветив пол этого подземного пространства, Андрей, к своему немалому удивлению, увидел, что вся площадь пола была как-будто уставлена небольшими, сантиметров двадцать, какими-то кривыми и уродливыми статуэтками, похожими на людей существами, из чёрного застывшего стекла, явно обсидиана. Были вполне различаемые фигуры с руками-ногами, головой, мужскими и женскими вторичными половыми признаками. Человечки, как-будто застигнутые врасплох неким катаклизмом, застыли в самых разнообразных позах: многие как будто орудовали какими-то невидимыми предметами, некоторые сидели, лежали, застыли в беге или ходьбе, стояли на коленях, обнимались, были схватившиеся в поединке…
- Что это, Саша? – спросил поражённый этим зрелищем Андрей, - Вообще, они сделанные каким-то умельцем, или впали в этот каменный ступор … живыми?
- Какими живыми, Андрей? Как такое может быть? Это, наверное, какие-то природные процессы, - вода, там, известняк…
- Не-не, не может этого быть, - уверенно сказал Андрей.
- Тогда не знаю… Пойдём в следующий зал. Вот там – это уже точно не природа.
Глава 14. Подземная конференция о любви
Спелеологи пошли дальше по большому коридору с высоким потолком. По его бокам, ближе к центру, протянулись два параллельных друг другу ряда колонн, которые образовали что-то вроде арочного прохода. А по полу, ближе к краям коридора, вдоль стен, сталактиты так же выстроились в ряды, протянувшиеся точно под трещинами, пересекающими потолок. Стены как будто были специально сложены из кальцитовых плит с красивыми ребристыми жёлто-розовыми натеками.
Маршрут до следующего зала занял где-то полтора часа. Полость действительно была огромная, это был целый запредельный самодостаточный мир, как будто с неким умыслом противопоставленный миру поверхности, «лицу Земли» и «Белому свету», как, к примеру, некто добрый, но принципиальный, допустим, участковый Анискин, , с появлением на вечернем небе луны, показывает свою другую сторону, - обросшего густой шерстью свирепого оборотня, с жёлтыми глазами, тяжёлой челюстью и милицейскими погонами на тесном мундире. По коридору веял лёгкий, прохладный сквознячок.
Наконец, подземные путники вошли в огромный высокий зал, стены которого были украшены многочисленными прозрачными кристаллами жёлтого исландского шпата. Но не это было главным содержанием очередной подземной полости. Андрей, да и Саша, застыли без движения, с удивлением и страхом созерцая открывшуюся взору грандиозную мистическую и несколько мрачную картину.
На каменном полу группами и поодиночке расположились явно рукотворные человеческие изваяния. Это были большие, метра в три с половиной, статуи в динамике, движении, мужчины и женщины, в каменных же набедренных повязках и в самых различных причудливых и застывших позах. В зале находилось, примерно, около пятидесяти монументов.
Весьма трудно было определить материал, из которого сделаны (?) великаны. Их тела были сплошь покрыты чёрной блестящей коркой, тонким панцирем, который, в свою очередь, был покрыт геометрически правильной сетью трещин, образующей на «коже» истуканов небольшие, правильной формы, квадратики и ромбы. А сквозь эту «чешую» был виден материал самого «тела» - что-то похожее на вулканическое полупрозрачное стекло тёмно-коричневого цвета.
Но, самое удивительное, что эти каменные (или, какие там) тела имели некую слабую подсветку, мерцание изнутри этой минеральной «плоти», которое было вполне заметно сквозь трещины, а также на месте немногочисленных отлетевших, осыпавшихся квадратиков и ромбиков чёрного «панциря». Это внутреннее «стекло» тускло светилось красноватым светом, словно ночник в детской спальне.
Было такое впечатление, что окаменение, застывание этих гигантов было несколько неожиданным, внезапным и застигло их врасплох за какими-то делами и действиями, наподобие детской игры «Замри!». Некоторые из мужчин, видимо, несли некий, сейчас невидимый, груз, что-то типа бревна или камня (Андрей вспомнил пантомиму «Иннер файер»). Некоторые стояли на коленях с воздетыми вверх руками, поклоняясь, видимо, какому-то божеству. Другие застыли, совершая какие-то, может быть, бытовые действия. Женщины держали также невидимые сосуды, что-то делали по хозяйству: стирали бельё у ручья, варили у очага, шили… Какая-то обнажённая пара на полу замерла в любовных объятиях, кто-то впал в ступор прямо посреди весьма экспрессивной пляски, или сидя на полу и выпивая из, теперь уже воображаемой, чаши.