Стол этот представлял собою воплощение какого-то праздника поварского искусства и демонстрацию пищевого богатства земли, в данном случае, подземелья. В больших блюдах, подносах, тарелках и блюдцах, супницах, салатницах, вазах и вазонах лежала такая роскошная снедь, каковую едва ли видел сам царь обжорства Лукулл: запечёные румяно-лакированные тушки куриц, уток, гусей и поросят, исходившие ароматным мясным паром, различная выпечка, хлебы и кренделя, салаты, разноцветняе напитки, с газом и без, копчёности , колбасы, говяжьи языки, сыры, молочка и другое «вот это вот всё». А фрукты! Папайи и абрикосы, гранаты, цитрусовые, дыни арбузы и много другой редкости и невидали, а также совсем незнакомых плодов.
Вновь приехавшие подошли к столу, взяли ёмкости-приборы и подошли столу раздачи. Парень-водитель со своей спутницей ловко и уверенно накидали в свои большие блюда уже испытанный ассортимент, как, впрочем, и Костя. Сашок двинулся было вдоль стола с расширенными от предоставленного выбора глазами, но, не пройдя и трёх метров, уже наполнил своё блюдо всякими диковинами.
- Андрей, смотри! Это дуриан, моя мечта, наконец-то попробую. А это медвежья лапа в соусе из кедровых орехов из сектора «Новинки». О-бал-деть!
- И не жалко тебе этого медведя? – с укором спрсил Андрей.
- Медведи здесь, в Аккусане, вообще не водятся, - ответил ему Костя, - Только исключительно медвежьи лапы в Пунктах питания.
Андрей ещё раз осмотрел панораму трапезы и положил в своё блюдо порцию пельменей из фарфоровой бадейки, голубец средних размеров, салата «Сельдь под шубой» и прихватив баночку «Русского кваса», занял место за столом вместе со всеми.
Еда оказалась превосходного качества и вкуса. Водитель с подругой жевали, часто прерываясь на обсуждение очередного деликатеса, а наша троица насыщалась молча. Лишь Саша, раза два, сказал «У-у-у, вкуснятина! Живут же люди!».
Наконец сытная трапеза подошла к концу. Все были весьма довольны. Помыв руки, трое вышли на улицу, сели на скамейку, чтобы подождать водителя с девушкой.
- Заплатить забыли! – спохватился Андрей, и начал было подниматься.
- Это всё бесплатно, - успокоил его Костя, - Здесь вообще нет денег. И советую тебе даже не упоминать о них, так как это чистый капитализм. Ты огорчишь местных.
- А кто же здесь работает, и какое вознаграждение получают?
- Промышленный пояс, электростанции, заводы, рудники и фабрики находятся в горах и лесах, на приличном расстоянии от города. А работают только коммунисты-ортодоксы, исключительно на добровольных началах, без принуждения. Только во имя сохранения идеи классовой чистоты пролетариата. В черте города только несколько фабрик по трансформации органическо-минеральной пасты и Дома рождения. Эти предприятия – единственное, что аккумсане не доверяют никому. Потом сходим, посмотрите.
- Кстати, - заметил Андрей, - а где же сама паста. Ведь, насколько я понял, это главный продукт подземлян.
- А вот она, - проводник рукой указал на изящный позолоченный, метра три в высоту, постамент у входа. На нём, в обрамлении золотого венка лежал квадратный кусок серовато-коричневого вещества, похожего на пластилин. Фоном ему служило каменное резное панно с уже знакомым Андрею изображением Крокобега, - И ели мы сейчас её же, ОМП, только трансформированную.
- Как ..? – удивился в очередной раз Андрей, а вместе с ним и Саша.
Но тут вышли, наконец, из Пункта их добрые попутчики. Группа направилась к машине, но поравнявшись с нею, часть группы, а именно водитель, его девушка и Костя, не свернули к транспортному средству, а пошли дальше по направлению к каменному многодверному строению. Андрей и Костя, как ни в чём не бывало, стали поворачивать к машине.
Парень с девушкой остановились и с некоторым удивлением посмотрели на двух. отколовшихся от группы, пассажиров.
- А вы, граждане, что же, не идёте с нами?
- Да, как-то, …мы ещё не хотим, - вежливо сообщил Андрей, а Костя, улыбнувшись, кивнул головой.