- Сходить в туалет, сделать сброс – это наш гражданский патриотический долг! - мягко, но убедительно продолжил водитель.
- Вы знаете, - выручая товарищей, пояснил Костя патриотически-сознательной паре, - У них замедленное пищеварение. Особенности пищевода. Инвалиды. В городе сделают сброс.
- Извините, извините, - сказала девушка и двое с жалостью и сожалением посмотрели на Андрея и Сашу.
Глава 17. Суб
Впереди по трассе показались ворота города в виде большой древнеримской каменной арки с вычурным резным рельефом и большими объёмными буквами из мрамора на ней – «SUB». Под названием располагалось малахитовое панно с изображением чудища с головой бегемота и хвостом крокодила.
«Суб - подземелье, подполье», - перевёл про себя с латинского Андрей. Проехав арку на медленной скорости, на тротуаре, возле обочины, они увидели высокого, в годах, человека с добрым лицом, благородной сединой на голове и слегка румяным носом. Одет он был в костюмную пару, рубаху с галстуком. Встретившись глазами с пассажирами, пожилой гражданин приветливо помахал им рукой.
- Поздравляю! – сказал Костя товарищам, - Этот добрый субянин первым поприветствовал вас. Хороший знак!
- А я, - тихо и с грустью вспомнил Сашок, - на молодёжном форуме поздоровался за руку с самим мэром Москвы.
- Здесь мэров нет, - ответил Костя, - Общенародное самоуправление, без начальников. Хотя, можем остановиться, и ты пожмёшь руку этому субянину. Для коллекции.
Въехали в сам город. Прямые, ровные улицы с чёрно-базальтовыми дорогами делили городское пространство на ровные же квадраты. Искреннее удивление, и даже восхищение, вызывала своеобразная, а точнее многообразная, архитектура городских зданий и строений. Тут было всё, вся история и все эпохи: древнеримские виллы и дворцы с коллоннадами соседствовали со стилизованными под хрущёвские пятиэтажки домами, китайскими пагодами и водонапорными башнями советских провинциальных городков, огромные кристаллы американских небоскрёбов горделиво возвышались рядом с жилыми строениями советских же элеваторов-зернохранилищ с гигантскими длинными цилиндрами с окнами на них. Стройный лондонский Тауэр располагался возле не менее стройных башен и башенок столичного МГУ.
А вот здания театров, которых было много, примерно, одно на пятьсот метров городской площади, были архитектурно однотипны: точные копии ГАБТ, Государственного академического Большого театра России. Но отличались они друг от друга по размеру: от небольшого, величиной с двухэтахный барак, дубликата, до огромного сооружения, размером с сам оригинал. Правда, вместо квадриги лошадей и Апполона в колеснице на фронтонах субинянских театров красовалась четвёрка каких-то страшных, отвратительных крылатых существ, похожих на огромных летучих мышей, со свирепыми клыкастыми мордами. А управлял этой жуткой упряжкой, опять же, никто иной, как божественный покровитель Аккумсана Крокобег.
Но самыми многочисленными и популярными строениями городского ландшафта были, конечно, Пункты питания и полосатые бело-коричневые туалеты, то есть система сброса. Поток горожан вливался и выходил из этих народных столовых, перемещаясь затем в многодверные туалеты основательной каменной постройки. Более того, столы с разнообразной роскошной снедью повсюду стояли и под открытым небом: на площадях и площадках, скверах, газонах и в парках.
Субяне в своей массе были симпатичными человеческими особями, а женщины – красивы и стройны, европеоидного типа, с большими глазами, правильными чертами лица, тёмно- и светловолосые, со вкусом одетые в разнообразную, как и на поверхности, одежду.
Не ускользнуло от внимания Андрея и то, что жители Аккумсана, все, в целом, были, примерно, трёх возрастов: молодые, лет 20 – 27 (наиболее молодые, двадцатилетние, были более загоревшими, с кожей розовато-кофейного цвета. Это и понятно, – молодость, сауны, солярии); среднего возраста, 27- 40 лет, почти белокожие, с розоватостью, ничем не отличающиеся от обычных людей и субиняне, что называется, в возрасте – 45 – 70 лет, с морщинистой кожей и тоже, как и молодёжь с загаром, но уже тёмно-красного оттенка. Непостижимым образом, дети и глубокие старики отсутствовали напрочь. «Как такое может быть, - удивлялся про себя Андрей, - Видимо, вся детня в каких-нибудь детских комбинатах, а старики – в пансионатах. Но не все же тотально».