Ятсок также сделал свой заказ, и через пять минут необычный ужин был доставлен в жилище миловидной аккумсанкой.
Все трое сидели за столом и ужинали. Андрей, прежде чем отправить кусок в рот, почему-то тщательно рассматривал его и, глубоко вдыхая носом, нюхал.
- Твои предубеждения быстро пройдут, Андрей, - сказал Ятсок, - Там, на поверхности, ты ещё будешь скучать по нашей кулинарии.
- Да уж. Что смотрел, Сашок?
- Историческую пьесу о неразделённой любви. Действие происходит в далёком прошлом, в докоммунистические времена, когда в Аккумсане ещё было не так толерантно, радостно и вежливо, как сейчас. Игра актёров, честно говоря, так себе, а вот по части реквизита, театральных спецэффектов и работы каскадёров здешние продвинулись гораздо дальше наших зрелищных искусств.
Молодая возлюбленная, сожительница одного, уже в годах, феодала-субянина, по имени Анирам, влюбляется в бедного солдата-наёмника. Встречаются они тайно, в замковом саду. Интимная близость сыграна очень, очень натурально, даже реалистичнее, чем в нашем Современном секс-театре. Об этом узнаёт близкий друг феодала, герцог Ядолов. Солдата раздевают, кладут на скамью и начинают хлестать настоящей тяжёлой, это же видно, плетью. Очень натуралистичная порка: кожа рассечена до мяса, волдыри вздулись, кровь течёт на пол, ужас… Костя, м-м-м, Ятсок, а как тут добились таких эффектов в театральном деле?
- Никакой это не спецэффект. Всё натурально: битьё, волдыри, кровь.
- Что ты такое говоришь!? Но, также нельзя, не гуманно, ведь экуменический…
- А как ты хотел, Саша? – пафосно вопросил абориген, - Театр – это высокое реалистическое искусство. Актёр, художник, народный артист Аккумсана не может обманывать наш народ какими-то фокусами, «эффектами». И радость, и любовь, и страдание должны быть естественными, реальными, как в, …э-м-м.., в жизни периода феодализма. За актёров не беспокойся, они сами, сознательно и с большим удовольствием играют свои роли. При коммунистическом экуменизме их никто не имеет права принуждать. В этом – социальная, воспитательная и компенсирующая функция театра. Усовершенствованная система вашего Станиславского, кстати. Так что, если увидите на улице гражданина в синяках, избитого, забинтованного, то знайте, - это наши народные артисты, театральные деятели. И чем больше синяков и повреждений на нём, тем артист талантливее. Так у нас измеряется степень таланта.
- Как и таблетки для болезней, - прибавил ихтиолог.
- Ну, дела.., - тихо сказал Сашок и продолжил, - Ага.., солдат, его Кидэ зовут, лежит на конюшне, заживает, выздоравливает. Анирам тайком бегает лечить его на конюшню. Скачки опять продолжаются, ну, то есть секс между ними. Когда солдат выздоравливает, он прячется за колонной (декорация там – натуральный каменный замок!), подкарауливает друга-герцога и одним махом рассекает Ядолова надвое! Человек в разрезе, как в школьном кабинете зоологии. Кровь рекой, кишки шлёпаются на сцену. Жуть! Ятсок, что, - это тоже реалистическое воспитание народа?
- Здесь, конечно, нет. Жизнь аккумсанина неприкосновенна. Это художественная голография.
- Ну, слава Богу. Хорошо, хоть детей тут нет. Солдат убегает в лес. Феодал клянётся Крокобегом отомстить убийце друга и любовнику жены. Анирам травит стражников кока-колой с ядом, открывает засов, ворота, тоже убегает в лес и кричит там: «Кидэ! Кидэ! Любимый, ты Кидэ?». «Я тут, любимая!». Она взяла с собой большой кошель с деньгами (они тогда, видимо, были. Костя кивнул), покупают в деревне еды, какие-то самоходки и уезжают из владений.
Феодал снаряжает погоню. Нагоняет на лошадях изменников на самоходках. Тут драка на полчаса. Кидэ оказывается хорошим каратистом, боксёром, - разбивает носы слугам, крушит челюсти, даже две руки сломал, - короче, всех вырубает. В такой раж вошли, так увлеклись, что уже и слуги между собой биться начали. Потом выходят феодал с солдатом один на один со шпагами. Обманутый муж начинает одолевать уже изрядно уставшего солдата, вот-вот заколет. Тут Анирам берёт дорожный огнетушитель, подбегает к противникам, хочет вырубить феодала, но промахивается и со всей силы заряжает бедного Кидэ по голове! Зал в восторге, столько смеху!
Феодал наклоняется, чтобы убедиться, что солдат скончался. Девушка замахивается огнетушителем ещё раз и вырубает своего сожителя. Кидэ оклемался. – объятия, поцелуи, интимная близость прямо у бездыханного тела феодала. Потом эта парочка скрепляет свой союз спутников у идола Кракобега. Всё.