- Половые отношения здесь не имеют такой призёмлённой цели, как у землян. Вас обманули: под видом любви и её высшей физической фазы, полового акта, скрывается банальная необходимость – продолжение популяции, зачатие и рождение следующей человеческой особи. У нас всё чисто: интимная близость – только во имя абсолютной, ничем не обусловленной, любви двоих, никакой биологии. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Рождение у нас отдельно от половой любви, дабы не запятнать высокое, кристалльно чистое чувство. Наш общий отец – Великий Крокобег, а мать наша – огненная подземная магма. Момент их совокупления есть, одновременно, и момент рождения рубрума.
- Постой, а как это – совокупление с магмой, - спросил Андрей, - При этом, по крайней мере, должна стоять пожарная машина.
- Вот этот процесс рождения я и хочу вам показать. Сами всё увидите.
Прошли сутки
- Ну, что, вы готовы? Пойдём, - сказал Костя.
Сашок замялся:
- Если честно, мне не очень интересно. К тому же сегодня генеральный прогон, а потом мы с Ятак в гости идём.
На удивление Андрея, Саша развил бурную общественно-театральную деятельность в Субе, стал чрезвычайно модным и популярным театралом, практически не расставался с Ятак и, подозревал его старший товарищ, не только забыл о том, что он – член научной экспедиции, но и вообще, где он находится и существует ли другая, например, земная реальность, кроме Полости, Аккумсана и Суба, в котором он себя чувствовал, как рыба в воде. Порой Андрей сомневался: «Уж не подменили ли Сашу его здешним двойником-антиподом, каким-нибудь Ашасом?».
Раза два, когда не было Ятсока, Саша приводил Ятак в их квартиру. Она приветливо поздоровалась с Андреем и сообщила, что Ашатан разочарована неудачным знакомством, но обиды не держит, и у ней теперь головокружительная любовь с мужчиной в возрасте, её наставником по работе по имени Ртёп. «Кто бы сомневался», - подумал кавалер-уклонист.
Старшие товарищи отправились на экскурсию вдвоём. Дом рождения находился на краю большой площади, в центре которой высилось мрачноватое сооружение капища Кракобега в виде усечённой пирамиды. Присмотревшись к зданию капища с нового ракурса, Андрей неожиданно увидел, что его архитектура явно отсылала к образу огромного полового члена: навершием пирамиды служил купол, напоминающий гигантскую шляпку нераскрывшегося гриба-шампиньона. Внизу строения, по бокам входа в кумирню, покоились огромные каменные шары с каменными же складками и морщинами на них, явно не имеющие какой-либо утилитарной функции, зато весьма реалистично напоминающие мужские тестикулы.
Сам Дом рождения представлял из себя, также высокое и широкое, строение из красного гранита. Нижняя часть здания, примерно метра три, была сделана из какого-то прозрачного материала, позволяющего видеть внутреннее помещение и интерьер Дома. Внутри было явно светлее вечного предзакатного света повсюду, потому что посередине зала находилось сложенное из каких-то валунов круглое жерло, или кратер, наполненные живым жидким жаром – подземной магмой, или лавой, лениво кипящей и булькающей. Рядом, пониже, располагалась широкая конвейрная лента, на которой в ряд лежали полые формы для отливки грубых заготовок, - видимо, рубрумов, - формой и размером со среднего человека, с очертаниями головы плеч, рук, туловища, ног. Рядом с конвейером стоял коммунист-ортодокс в красной одежде с большим пультом в руке.
В верхней части здания, под крышей зияло розовым цветом большое окно, по форме и деталям, несомненно, символизировавшее вагину: остроконечный эллипс со вставкой такой же формы внизу посередине и висюлькой-пестиком сверху.
На площади собралось довольно много народа с целью поглазеть на процесс оплодотворения и рождения новых жителей.
- Это событие, - пояснил Ятсок, - у нас является торжеством и праздником. Периодично магма возбуждается, а Крокобег возбуждён всегда, он – в перманентном половом сношении с самим собою. Хотя и он в этот момент возбуждается сильнее, чем обычно.
- Да, я слышал, он возбуждается, - сказал Андрей.
Далее одновременно произошли два события: озерцо раскалённой магмы среди валунов стало бурлить и пузыриться посильнее, а из капища вдруг раздались странные звуки: это были пронзительные, режущие слух, похожие на крики диких обезьян или голодных чаек, короткие вопли каких-то существ.