Второй рюкзак, плотно набитый личными вещами, совершенно необходимыми, по её уверениям, тащил сюда Фар. Не очень тяжёлый, зато габаритный, толстый, как сумка челночника, этот мешок цеплялся за каждую ветку и не раз послужил причиной падения. Поэтому пинок ему достался душевный, мощный, футбольный. Рюкзак смолчал, лишь перекатился на пару метров. Зарина сочла нужным заступиться:
- Он не виноват. А если бы у меня там было что-то хрупкое?
- Пусть ломается. Там у тебя будет всё, что нужно. И сверх того, что ненужно, но захочется.
Их общение в ментале выглядело странно на взгляд постороннего. Оба молчали, но переглядывались и улыбались, словно вели оживлённый разговор. Ловко орудуя небольшим кухонным топориком для мяса, Фар нарубил охапку сухих веток и две длинных еловых лапы. Быстро забросав протопленную ямку кусками лапника и запалив тонкий сушняк, он сел на пенку рядом с Зариной.
- Корми. Тебе достался супруг-обжора.
Небольшое пламя устойчиво держалось, поглощая дополнительные веточки. Лапник тоже прогорал, медленно сдавая позиции и опуская костер в яму. Темнота сгущалась, обступая поляну. Парень и девушка ели бутерброды, запивали их почти остывшим кофейным напитком и ждали наступления ночи.
Их охватывало нетерпение. Вчерашнее выяснение отношений и последующее примирение сняло все прежние вопросы. Но предстоящий переход в другой мир породил иные, не менее важные для Зарины:
- Фарик, а как меня примут твои родственники? Я ведь никто, не аристократка. И гоблинка, по вашим понятиям. Вдруг они воспротивятся?
- Не думаю. У нас нет запретов на смешанные браки. А если предположить совсем фантастический случай, что за время моего отсутствия такой запрет ввели, то мы ему не подчинимся.
- И?
- Что – и?
- Как ты поступишь? – в звуковом диапазоне повторила Зарина.
- Уйду с тобой, буду жить, как обычный горожанин. У меня есть сбережения, работу по специальности я запросто найду. Какие проблемы? Или тебе важно, сяду ли я на престол?
- Дурак, - шлёпнула она Фара по лбу. – Мне твоя корона пофиг. Мне ты нужен. Весь. Заруби это на своём длинном носу!
- Ой, боюсь, боюсь, боюсь…
Молодой герцог боднул её, повалил и принялся целовать. Повизгивая от щекотки, девушка отбивалась, пока не обессилела. Распятая, она запрокинула голову, блаженно расслабилась и часто задышала. Глаза её, с расширенными зрачками, смотрели в небо, усыпанное искорками звёзд.
- Никогда не думала, что так приятно ощутить насилие. От тебя. Сказочно приятно. Вроде беспомощная, хуже мухи в паутине, а приятно. Я мазохистка, да.
- Ты столько незнакомых слов применяешь, - Фар поднял Зарина, усадил и поправил сбившийся ворот её свитера, - нам надо составлять словарь и толкование каждому термину. Знаешь, я горжусь, что ты такая умная. Умнее меня.
- Нет, не умнее. Просто мне дано то, что вне твоих интересов. Ты просто пока этого не знаешь.
Соприкасаясь плечами, они молчали. Чувство общности, единства ощущений, взглядов и мнений по большинству проговоренных или косвенно задетых тем - слило их, сблизило сильнее, чем плотская привязанность. Блаженный момент полной близости, когда слова не нужны, длился и длился.
Традиционно большая и жёлтая - у «рассветного» горизонта - луна прорезалась из-за стены дальнего леса, обрисовало вершины каждого дерева. И медленно всплывала, озаряя тайгу серебристым, призрачным светом.
- А я не верила, что оборотни бывают. Думала, сказки, - Зарина просунула руку под локоть Фара, положила голову на плечо. – А ты есть. Рядом. Живой. Любимый.
- И я не верил, что ты есть. Думал, сказки, что реинкарнация существует, - он легонько прижал девушку к себе, чмокнул в висок. – Ты не сердись и не ревнуй, если я назову тебя Мириндой. Ты для меня она. Просто вы слились в одну.
- И не собираюсь. Ты для меня один. И я одна. Делить тебя с другими – не буду. Заруби и это на носу.
Луна поднялась, уменьшилась в размерах, утратила желтизну. Серебристая монетка с мутными разводами, она уже не внушала уважение к себе. И Зарина поднялась на ноги, вдохновляясь желанием поскорее уйти из этого мира в тот, неизвестный. Она всегда входила в приподнятое настроение, приступая к сложной работе. И на дистанции, особенно, в спринте, летела по лыжне и стреляла, находясь в трансе, вне реальности.