Не было там Фара. И травы. Нетронутая снежная целина, слабо освещённая луной. Слишком слабо.
Перевернувшись на спину, Зарина поняла: тучи. Облачность. Медленно ползущая, стирающая звёзды, заслоняющая луну, и без того малюсенькую, как буква «о» на книжной странице. Луна не дрожала, не сдваивала границы. Тускло и равнодушно висела, как объявление о закрытом портале.
Сила от валуна, пропитавшая поляну, всё так же струилась через колдунью, искорки при закрытых глазах исправно плавали в синем потоке, адресованном небу. Только возможности Зарины почерпнуть, насытить безвольное тело этой силой – исчезли.
Она, как измождённый, иссушенный пустыней путник, доползла до глубокого арыка, заполненного долгожданной влагой. Но вскарабкаться на высокую бетонную стену, подтянуться, свеситься и напиться воды – одним движением не получится. Поэтапно, постепенно, скапливая остатки сил на каждое движение – только так.
- Ты прав, тигрик. Меня не хватило.
Да. Молодой герцог оказался прав. Зарина растратила энергию. Впустую. На защиту от Сидорова. За два удара. Ах, знать бы заранее, что этот ублюдок заявится сюда! Она бы сразу забрала Фара, тот плыл бы за её спиной до той поляны. И пропади пропадом рюкзак с её барахлом, винтовка, лыжи и термос! Вместе с Сидоровым!
Но что случилось – то уже случилось. Бесповоротно. Не прокрутишь назад, как видео, не переиграешь, как сетевую стратегию. И виновата во всём она, неудачливая, неумелая колдунья. Головой надо было пользоваться по назначению, а не как болванкой под меховую шапку.
Теперь остается утирать слёзы и рыдать, подражая дурам из очередного сериала. Любимый мужчина тяжело ранен в ногу и плечо. Лежит сейчас в одиночестве на той поляне, истекает кровью. И проклинает тот день, когда обратился за помощью к Зарине Горловой.
- Нет, не проклинает, - утёрла слёзы колдунья. – Он меня любит. Он понимает, что я не виновата, что это всё Колька. Фар сильный. Он оборотень, он справится, он перекинется в тигра и выздоровеет!
Надежда на хороший исход так понравилась Зарине, что даже сил от неё прибавилось. Удалось сесть. Потом встать. Дойти до костра, подбросить в яму остатки сухих веток. Отогреться у пламени. Достать три лишних бутерброда и съесть, запив остывшей бурдой из термоса.
Бытовая суета отвлекла Зарину от печальных мыслей. Силы помаленьку прибывали, голова перестала кружиться. Девушка, наконец, обратила внимание на луну, которая готова была свалиться за горизонт. Тучи оказались густыми, плотными, но не перекрывали свет полностью, только рассеивали его, так что луна - угадывалась.
В Зарине проснулась колдунья, возбудила желание успеть до захода ночного светила, повторить попытку открывания прохода – а вдруг там след остался? – на иномирскую поляну. Нахально приложив руки к валуну, девушка закрыла глаза, нырнула в ментал.
С горечью убедившись – нет там Фара, нет! И следов не осталось! – Зарина попыталась скрутить жезл… свиток… щуп? Да, щуп!
Получилось. Нечто похожее на дубину, никак не на посох волшебника. Толстое, прочное нечто. Таким она лупила Сидорова. Щуп крепко держался в руке, не выскальзывал, не проворачивался. И почти ничего не весил.
Но в нём ощущалась сила. Такая же, как истекающая из валуна. Немного побаиваясь последствий, Зарина проткнула валун щупом. Сила как текла, так и продолжала течь. Через колдунью, и через щуп, не замечая препятствий. Игнорируя попытки девушки взять энергию не пассивно, а активно. Хапнуть.
- Ну и ладно, - как живому существу, заявила она валуну. - Не очень-то и хотелось.
Но глаза отказались участвовать в самообмане, наполнились слезами. Рухнула затаённая мечта успеть, прорваться в тот мир, догнать Фара и спасти, вылечить. Да хоть на себе дотащить к ближайшему жилому дому! Там бы она сумела и перевязку толковую сделать на бедро и плечо, если надо, ушить подручными материалами.
Не судьба.
- Не судьба…
Отперевшись спиной о валун, запрокинув голову, в центре места силы злыми слезами плакала бессильная колдунья. Вторя ей, горькими - плакала девушка, потерявшая любимого мужчину.
Откликаясь, сочувствуя или насмехаясь, низкая облачность сгустилась и тоже заплакала, пресными и безвкусными каплями пятная лицо, лоб, губы, нос, щёки и веки, за которыми прятались изумрудные глаза, ещё днём несоизмеримо счастливые...
**
Эпилог
**
И любовью дыша, оба были детьми,
В королевстве приморской земли…