«Она не знает, что я оборотень, - вспышкой промелькнуло в Аффармате осознание разницы их миров, - я должен сказать, пояснить, успокоить!»
И он приказал гоблинке: «Открой глаза!». Желание передать мысль оказалось так велико, что в горле оборотня родился слабый рокот. Недовольно фыркнув, Фар добился желаемого. Глаза распахнулись.
Зелёные.
Радужка невероятного, изумрудного цвета излучила на Аффармата нечто умиротворяющее. Губы, алые, полные, влажные, что-то сказали. Непонятное, но хорошее, ласковое, похожее на обещание помочь, понять.
Фар не то что укусить в лоб, как принято воспитывать гоблинских колдунов, даже крикнуть на такую знакомую, незабытую, незабываемую красоту не смог. Ему захотелось остаться, лечь рядом с девушкой, обнять её, закрыть от злой судьбы. Но голоса идущих снизу гоблинов с ружьём приближались.
Времени хватило поцеловать гоблинку. Потом Фар со стоном оторвал себя от так похожей на Миринду девушки, прыгнул в сторону, уходя от выстрела в спину. И крупными скачками убежал в соседний распадок. В сени чернохвойной тайги оборотень долго брёл вдоль очередного ручья, подыскивая место для лёжки. Сколько ни бодрись, а без полноценного отдыха и такой же полноценной еды растраченной в драке энергии и здоровья не вернёшь. Слишком насыщенным оказался сегодняшний день.
Правая задняя нога побаливала. Сорванный коготь, конечно, завтра вырастет, но пока оно наступит, завтра! А хромота мешает идти быстро. А уйти надо подальше. Не столько от гоблинов, как ради надёжной лёжки. Чтобы выспаться. Чтобы отдохнуть. Чтобы собраться с мыслями - придумать, как быстрее вернуться.
«Нескладным оказался день, - подвёл итог оборотень, - лягу здесь, в кустах».
Вылизав рану, Фар свернулся и задремал. Несколько часов отдыха, прошедших в покое, помогли. Тело гудело в перестройке, заканчивая подгонку органов тигриного образа. Нога перестала болеть. Пройдясь несколько раз по лапе языком, оборотень убедился – коготь рос. Но силы не восстановились.
В сени чернохвойной тайги оборотень долго брёл вдоль очередного ручья, подыскивая место для полноценного отдыха. Следами кабанов и оленей Фар пренебрёг. Не время для охоты. Сначала следует полностью залечить рану. Желательно, в укрытии, чтобы не тратиться на обогрев тела. Слишком много энергии сегодня растрачено в напрасной стычке. Без здоровой ноги полноценную еду не добудешь. А сил на повторную попытку может не хватить.
Найдя выворотень, хорошо укрытый снегом, Фар описал круг, внюхался. Пахло медведем. Слабо. Берлога явно пустовала. Приняв решение залечь здесь, оборотень сделал десяток ложных ходов, забрался на пологий ствол, недавно сваленный ураганом, далеко прыгнул с него, подлез под куст. До берлоги оставалось метра три ползком, когда сбоку рухнула снеговая шапка и открылась дыра. Густой медвежий запах хлынул наружу.
Оказывается, медведь ушёл не так и далеко, в соседний отнорок выворотня. Отступать было поздно - тигрозапах уже проник внутрь. Рёв обозначил намерение медведя. Его туша рывком выметнулась из отнорка. Фар мысленно охнул. Не гималайский, а бурый, матёрый зверь, какие сами закусывали сплоховавшими тиграми, скалился на него. Разойтись миром, как недавно - нечего и надеяться. Победить такого? Раненому, усталому? Но не удирать же!
И Фар прыгнул первым.
**
Вторая встреча
Зарина Горлова
Сидоров, действительно, знал тайгу и ловецкое мастерство на отлично. И в лыжах его команда могла дать фору олимпийской сборной. Зарина, биатлонистка, кандидат в мастера, которая на пятнашке легко выбегала из часа, не сразу втянулась. Даже налегке, без рюкзака – его забрал себе Николай, запомнилось имя, наконец - она задыхалась, стараясь не задерживать ловцов.
Те неутомимо шли по следу молодого тигра, поочерёдно торя лыжню, и не на беговых лыжах, не коньковым ходом. Их классика на широченных камусах выглядела не слишком эффектно. Да и полушубки с унтами мало похожи на облегающие «саломоны», «бьёрндалены» или «норды».
Однако за пять часов по сопкам и распадкам бригада догнала чертовски неутомимого тигрёнка, да ещё и раненого, отмахав километров пятьдесят. Если не больше. Джипиэс показывал прямое расстояние, и верить ему – себя не уважать. Зарина Горлова полагала, что в этой своеобразной гонке преследования бригада ловцов отмахала все семьдесят. Мужской норматив. И она уложилась в него.