Вот и сейчас она полоснула яростным взглядом и Сидорова, и Яну:
- Подрезова! Хорош лясы точить! Зверь умирает! Быстро кати его в операционную, готовь рентген!
- Не ори, иду уже, - ненавистно глянула в спину Зарины ветеринарный фельдшер.
Стройная, эффектная платиновая блондинка – результат ядрёной химии «Шварцкопфа» - взмахнула в сторону Сидорова накладными ресницами и зацокала каблучками, толкая каталку перед собой. Даже на каблуках она уступала Горловой сантиметров пять в росте, зато силиконовой грудью превосходила значительно.
- Аккуратнее, - присоединился к ней Борис, тоже ветеринарный фельдшер.
Он уже успел принять пару стопок, а то и больше, водки, которая всегда таилась в недрах его стола. Добродушие владело им безраздельно, до возвращения в нежеланный дом со скандальной супругой оставалось несколько часов, поэтому он был готов любить весь мир. Вяло тлеющий конфликт между девушками ему не нравился, агрессивность Зарины обеспокоила этого низкорослого и пузатенького, как мифической гном, мужчину настолько, что он воззвал к начальству:
- Лев Давидович!
Со второго этажа прилетел ответ:
- Иду. Кого нам врач Горлова привезла?
И по лестнице шустрым колобком ссыпался Лев Давидович Мельник, заведующий ветеринарной станцией. В свои 50 лет он совершенно не утратил юношеской подвижности, хотя при посторонних пытался выглядеть солидно, не демонстрируя фонтанирующее жизнелюбие и всепобеждающее любопытство к новому.
- О, тигр? А почему не связанный? Вдруг очнётся и порвёт нас в клочки, вы подумали? Горлова, как вы могли…
- Ой, только нотаций не надо! Он вот-вот скончается! – бестактно оборвала начальника Зарина. – Помогите лучше переложить его.
Когда тигра перетащили с каталки на операционный стол, Зарина первым делом сменила капельницу. Теперь в вену измождённого зверя струёй вливалась глюкоза, поддерживая его гаснущие силы. Лев Давидович, проверив, насколько прочно Борис стянул лапы тигра ремнями, не преминул показать, что он, таки да, начальник:
- Горлова, что за балаган? Вертолёт заказываешь, а это такие деньги, ой вэй!
Надо сказать, его речи всегда отличались некоторой особенностью, можно назвать её выспренностью или чудинкой – кому что по нраву, однако факт есть факт, особенность всегда и всеми отмечалась. При первых встречах. Потом народ привыкал к непонятным поначалу словам и оборотам.
Вон сейчас, кто бы из русских употребил слово «балаган»? Да никто. Ляпнули бы привычное «бардак», не вдумываясь в исходный смысл – «публичный дом». Горлову, которая родной язык знала слишком хорошо для нынешнего времени, царапнуло и немного обидело непривычное слово:
- Балаган?! За речами следите, товарищ начальник! Тут чрезвычайная ситуация с дорогущим зверем, а вы - балаган! Тигр умирает от истощения, я ему, пока летели, и глюкозу и плазму влила, а он на глазах худеет. Сгорает прямо!
- О, так серьёзно? – заведующий ветлечебницей мгновенно включился в работу. – Можем потерять зверя?
- На месте казалось, что раны не фатальные, но он просто горит! Смотрите, температура больше сорока!
- Ого! – воскликнул Лев Давидович, приступая к мытью рук и декламируя в полный голос на всю лечебницу. – Эй, мамки, няньки! Собирайтеся, торопитеся, надо тигра спасать и Зарину выручать!
Ну, скажите, можно ли сердиться на такого человека? Отдавать команды в сказочном стиле, как сейчас, явно пародируя «Царевну-лягушку" – это что? Это как? А ведь кандидат наук, докторскую пишет! Ветеринарный врач Горлова прощала начальнику многое, практически все за вот такую жертвенность, за готовность ночей не спать, но спасти животное.
И ведь сколько раз они спасали, делая сложные, многочасовые полостные операции, собирая сложные, оскольчатые переломы. Собственно, оперировать Зарина научилась именно под руководством Льва Давидовича.
Сейчас, когда этот круглый живчик заканчивал обработку рук, а фельдшеры, Яна и Борис, готовили тигра к осмотру, она успокоилась. Отпустил её внезапный страх, когда этот кот стал иссыхать на глазах, когда шерсть посыпалась, словно он скоропостижно линял, когда пульс участился до двухсот ударов в минуту, а температура тела подскочила до пиретической.
Нет, то был не страх, а ужас, ужас от мысли, что погибнет тигр. Замечательный, молодой, гибкий, ловкий, сильный. И смелый. И… и… и ещё какой-то не такой, как предыдущие.
Лизнувший её в лицо. Защитивший от медведя.
Там, в вертолёте, слёзы душили Зарину, а ужас мешал понять, что происходит со зверем. Она не придумала ничего умнее, как струйно вливать в него физраствор, вкалывая в систему глюкозу, одну ампулу за другой. Нет бы сначала анальгин с дексаметазоном, с димедролом дать! За час лёта уж анальгин бы успел подействовать! Или пару флаконов аспизола.