«Дура, какая я дура, - укорила себя Зарина, быстро переодеваясь и становясь к столу, - самое очевидное не сделала, только жидкостью его накачала…»
- Где ты перелом нашла, Горлова? – проворчал Лев Давидович, рассматривая рентгеновский снимок. – Тут уже выраженная костная мозоль сформирована, а ты говоришь, свежий перелом.
- Что? – опять возмутилась Зарина. – Да вы, вообще, Лев Давидович, за кого меня принимаете? Час назад, максимум, два, как он её сломал! Потом покажу фотографию, как у него лапа висит, согнутая в месте перелома!
- Сомневаюсь, но давай теперь раны смотреть. Та-а-ак, говоришь, ушивала на месте? Она уже рубцеваться начала, видишь?
Ветеринар Горлова потеряла дар речи. Она настолько поразилась видом ею же наскоро ушитых, рваных ран от медвежьих когтей, которые располосовали бок тигра до рёбер, что лишь хватала воздух ртом, подобно внезапно обсохшей на берегу рыбе.
И было от чего. Лишенная шерсти кожа – Зарина остригла бок наголо, благо машинка сохранила полный заряд, а ножи оказались острыми – позволяла рассмотреть раны полностью. Выглядели они, минимум, недельными, а то и двухнедельными. Наскоро сведённые вместе края, которые там, в тайге, источали кровь – тут, стоило сковырнуть подсохший струп, обнажали розовую, нежную, но уже кожицу. Вернее, соединительную ткань под тончайшей кожицей.
Такого не могло быть, но глаза вряд ли обманывали сразу двух ветеринаров. Помогла Горловой выйти из ступора, как ни досадно, вредина Яна:
- Ты совсем слепая, Заринка. Зачем было ловить полудохлого тигра? Он явно зоопарковский, а не дикий. Подрался, его зашили, а он из лечебницы и удрал…
Борис возразил, резонно указав, что зоопарков поблизости нет, разве только частные, у богатея какого местного. Пока Горлова собирала мысли в кучку и обдумывала отповедь сразу всем «Фомам Неверующим», собравшимся вокруг операционного слова, Лев Давидович согласился с версией о частном зоопарке:
- Олигархи? Эти могут, им на запреты плевать. Держали где-то на заимке пару тигров, те подрались. Чтобы шум не поднимать, вызвали втихаря кого из зоотехников, тот наскоро зашил, потому и швы наложены неаккуратно. Ладно, заявим полиции, пусть те разбираются. Но ты-то, ты, Зарина, куда смотрела, когда ловцы больного тигра брали?
- Так, - в голосе ветеринара Горловой звякнул не металл, скорее клацнули клыки, размером не мельче тигриных, - мою халатность обсуждать не будем. Ушивала я свежие рваные раны, это раз. Фиксировала я свежий перелом. Это два. Тигр до встречи с медведем был здоров. Это три. У меня есть видео. И есть свидетели. Если вам, Лев Давидович, неинтересен феномен быстрого истощения, который я наблюдала в вертолёте, и феномен стремительного заживления ран, я сама проведу все исследования.
- Стоп, стоп! – зазвенела в начальнике научная жилка, задетая словами строптивой Зарины. – Ты уверена?
- Феномен! – как отрубила подчиненная. – И докажу!
- Феномен… - мечтательно пробормотал Лев Давидович, вероятно, уже нафантазировав приятные последствия статьи о случае быстрого заживления ран. – Ладно. Что делаем? Рентген? УЗИ? Кровь взяли? В темпе! Яна, систему переливания готовь!
Спустя полчаса тигра сгрузили на солому в передвижной клетке. Фельдшеры разошлись по своим кабинетам, только заведующий и Горлова стояли и смотрели на спящее животное, в вену которого вливалась питательная и лекарственная жидкость. Лев Давидович с довольной улыбкой, Зарина – с непонятно откуда взявшейся грустью. Ей казалось, что она чем-то предала тигра, поведение которого так удивило её в тайге.
- Ты что, намерена дежурить у него?
- Буду проверять сахар в крови и температуру. Если что, продолжу вливать глюкозу…
- Боишься рецидива истощения?
Зарина кивнула – заведующий правильно понял её. Наверное, поверил и без просмотра видео. И всё-таки его следовало замотивировать на максимальное внимание к тигру. Что она и сделала:
- Пока он спит, пойдёмте, прокручу фильм про него. И телефон Сидорова дам, бригадира ловцов. Он вам про него расскажет, а, может, и фотографии перешлёт. Там такой медведище, они его изрешетили, чтобы остановить…
Передав Льву Давидовичу камеру, Зарина вернулась к тигру. Подвинула стул вплотную к решётке, просунула руку и подтянула к себе безвольную правую лапу. Погладила. Нажала на сустав, выдвигая коготь, пальцем потрогала острый кончик. Серп, кривой, прочный. Такой вонзится в тело, рванёт на себя – и оставит чудовищные, неустранимые следы. А то и несовместимые с жизнью, как говорит знакомый врач-травматолог.