И вот эти когти даже царапины не оставили на ней. Почему?
- Почему? – спросила она тигра.
Тот и ухом не повёл. Естественно, в глубоком медикаментозном сне разве услышишь шёпот растерянной девушки? А та продолжала:
- Кто ты? Зачем и откуда явился? Ты не похож на обычных тигров… Может, ты заколдованный принц? С аленьким цветком… Я тебя полюблю и поцелую, ты примешь человеческий облик… И заберёшь меня на свой остров в теплом море…
Зарина что-то говорила и говорила, не задумываясь, что именно срывается с её уст. Так, безостановочно, когда-то давно с ней разговаривала мама, сидя у постели заболевшей дочки. А та, горя в лихорадке, слушала, не вслушиваясь ласковый шепоток, и ей становилось лучше, наплывал сон, принося облегчение, смеживались веки…
Зарина проверила температуру, сахар в крови, сменила емкость с глюкозой, добавила туда лекарства.
День сменился вечером, заглянул и попрощался начальник, уходя домой.
Температура держалась высокая, но уже не пиретическая, истощение не прогрессировало, однако сахар крови оставался низким. Пришлось продолжить вливание питательного раствора.
Под утро силы ветеринара Горловой иссякли. Она уснула на стуле, держа руку в клетке, на лапе спящего тигра. Ей снилось, как она лежит на шезлонге в тени высоченных пальм, похожих на сочинские. Жаркий ветер порывами налетает и обжигает щёку, обращённую к морю, а волны подступают всё ближе и ближе, пока очередная из них не обдаёт руку горячей влагой…
- Ой, - очнулась Зарина, когда тигриный язык вновь прошёлся по её кисти.
Тигр стоял, упёршись лбом в прутья решётки, и смотрел на Горлову оранжевыми глазами. В упор.
**
Стычка с наглым, хлопоты с полумёртвым
**
Аффармат Альба
... кипенно-белые кисти черёмухи источали оглушительный аромат. Фар осторожно тронул одну пальцем, с удовольствием отметил безукоризненную точность чашечек почти полутора десятков миниатюрных цветков. И причмокнул, предвкушая обильный урожай.
Ему издавна нравился удивительный вкус молотой черёмухи, особенно, пирожки с такой редкой ныне начинкой. Лёгкая горчинка, миндальный привкус и косточки, похрустывающие на зубах – создавали романтическую ауру возврата в детство.
Что может быть лучше, чем удрать из дома, забраться с братьями и приятелями на могучее, разлапистое, темнокорое дерево, умоститься на одной из прочных веток, набивать рот до черноты фиолетовыми ягодами? Обсасывать их, перекатывая круглые косточки языком, а потом переплевываться – в шутку, конечно - с мальчишками, обсевшими соседние ветки.
Ах, безмятежное детство! Память унесла Фара с собой, уменьшила до тогдашнего возраста, умостила на черёмуху и…
Ветка обломилась, с треском отошла от ствола. Она падала, сохраняя призрачную связь с родным деревом только полоской отрывавшейся от ствола коры, но и та утончалась с каждым сантиметром. Холодок страха проник в сердце Фара – земля, поросшая травой, быстро приближалась.
И не выглядела мягкой, как сено копны, в которую они с братьями прыгали, оставляя отца для завершения стога. Он извернулся, оттолкнулся от ветки, чтобы не рухнуть плашмя, чтобы устоять на ногах, чтобы…
Тело подвело, неуклюжее, подростковое тело. Даже в зверообразе, падая с такой мизерной, полутораметровой высоты, трудно извернуться лапами вниз, а человеком – и подавно. Вот Фар и не успел. Левая рука неловко подвернулась, хрустнула кость.
И боль, тупая боль возникла в ней…
...он поджал её, щадя, отпрыгнул на трёх лапах. Но Вобан, младший из братьев, шагнул вперёд, снова замахнулся бокеном, норовя попасть теперь по голове. Фар хотел крикнуть ему, что продолжать тренировку нельзя, ведь тигром он намного сильнее и может ненароком ранить брата. Горло не подчинилось, выдало рык вместо речи. Ничего не понимая – как он обернулся тигром? как, если миг назад был человеком? – Фар снова отскочил, задом нажал на створку двери.
Ситуация с внезапной сменой облика, небывалая, невозможная в принципе – требовала немедленного обращения к медикам и колдунам. Однако дверь тренировочного зала не поддалась. Она оказалась закрытой. Вобан наступал спереди, держа бокен на манер былинной дубины, чем и отвлёк. Сбоку на Фара обрушился удар Баргола. «Стойте, что вы делаете?!» - крикнул было наследник братьям - предателям, но рёбра хрустнули, острая боль перехватила, остановила вдох, сбила с ног …