Аффармат Альба очнулся, выискивая в себе крохи, капли, крупинки силы. Их, сил, хватило на мизерное деяние - пошевельнуть кончиком хвоста, медленно втянуть воздух, превозмогая острую хрустящую боль в боку, и тупую боль в лапе.
Пахло прелым сеном.
Открыть глаза оказалось не в пример труднее.
Опять сено?
Он лежал, уткнувшись мордой в него. Шевельнуть головой не удалось. Глаза подчинились, повернулись, навели резкость. Прислонившись к толстым прутьям решётки, на расстоянии полуметра, вряд ли дальше, сидя дремала гоблинка. Светлые волосы свесились и закрывали лицо, но обоняние подсказало Фару: «Она, колдунья!»
За решёткой? Кто бы ни осмелился посадить её в тюрьму, тот горько пожалеет! Такая мысль пронеслась в голове наследника герцога Альбы, и...
На том всё и кончилось.
Вместе с силами.
Оказывается, в теле Фара, кроме боли, царила также полная, безоговорочная энергопустота. Впервые за тридцать лет он не владел собой, словно мозг и остальной организм существовали отдельно.
Раздельно.
Тело отказалось двигаться. Думать - удалось, но медленно, не на той, привычной скорости, а как бы продираясь мыслями через нечто плотное. Сродни ряске, обильно загустившей озёрную воду. Или кисельной густоты дорожную грязь.
Тяжело думалось, невмоготу. Фар затих, прислушался к себе.
Сила поступала в тело откуда-то извне, тоненькой струйкой, и не успевала накапливаться. На слишком быстро рассасывалась, потому что весь организм жадно требовал её, и в количестве неизмеримом, громадном. А каждое движение, то же дыхание, моргание, думание – безжалостно сжигало эти ничтожно малые толики энергии.
Пришлось затаиться, как он делал в засаде, ввести себя в транс, чтобы скопить чуточку, самую малость - на одно решающее движение. Наверное, так копит влагу изнемогающий от жажды путник, чтобы собрать её на единственный, зато ощутимый глоток.
И когда сила набралась, Фар поднялся на лапы, шагнул, лизнул руку колдуньи, прижался лбом к решётке и стал ждать.
Прекрасная гоблинка, воплощение Миринды в этом мире, открыла изумрудные глаза.
- Чем я могу помочь? – подумал ей Аффармат Альба.
Колдунья поняла его, ойкнула, протянула сквозь металлические прутья руки, успела коснуться щёк Фара.
Силы оборотня иссякли.
Полностью, досуха истративший себя, он потерял сознание.
А тело без волевого контроля опало на сено мягкой грудой костей, шкуры и истончившихся мышц.
**
Зарина Горлова
Тигр стоял напротив неё, смотрел в упор ярко-жёлтыми, почти оранжевыми глазами и словно внушал что-то, спрашивал нечто важное. Или требовал? Она не успела разобрать его мысль, только и ощутила, как та ввинчивается ей в мозг.
А тигр вдруг оплыл, не упал, а именно оплыл растаявшим мороженым и замер на подстилке. Лапа, в которой стояла система переливания, подвернулась так неудобно, что игла вышла из вены, и жидкость полилась на пол прозрачной струйкой.
- Ой, - тревожно повторила Зарина, откидывая вверх фиксатор и отодвигая засов двери, ведущей в клетку.
Она ловко ввела иглу новой системы, прихваченной с собой, в ту же лапу, но выше. Пока питательная жидкость струёй вливалась в истощённое тело тигра, девушка глюкометром проверила уровень сахара в крови, ужаснулась и вколола дополнительно двадцать кубиков глюкозы. Тигр дышал так редко, что она опять, как в тайге, припала к его груди, пытаясь ухом расслышать сердечные сокращения.
И вовремя.
Сердце зверя стучало всё реже и реже. Потом затихло вовсе.
- Нет, ты не умрешь!
Зарина действовала, как автомат, чётко и стремительно выполняя одно за другим действия по реанимации, давно и прочно забытые, казалось бы. Паника, так мешавшая ей вчера, в вертолёте, никак не проявлялась.
Шприц адреналина в сердце.
Подключить дефибриллятор.
Приложить электроды к телу тигра.
Дать разряд.
Повторить.
Послушать фонендоскопом.
Повторить разряд.
Послушать.
Ветеринар Горлова повторяла процедуры, но сердце зверя молчало. А драгоценные секунды складывались в минуты, которые угрожали убить мозг тигра, если кровоток не восстановится. Зарина сосредоточилась, представила сердце, этот комок мышц, обвитый сосудами и нервными пучками.
И словно проникла в тигриную грудь, увидела, что мышцы готовы, но им не хватает одного лишь, самого первого, сокращения. Как заглохшему двигателю нужен лишь один оборот - до первой, единственной вспышки - для старта.