- Ну, давай! – скомандовала она тигриному сердцу, мысленно сжала его, выдавив кровь в аорту, потом отпустила, позволяя пассивно наполняться живительной жидкостью.
Сердце послушалось, сократилось само. Расслабилось, отдаваясь предсердиям. Мощно сжало желудочки, расслабилось, сжалось, расслабилось, выходя на привычный режим, разнося по телу питательный раствор, струёй вливавшийся в кровеносное русло зверя.
- Есть, забилось, - облегчённо выдохнула Зарина.
Она ещё раз проверила уровень сахара в крови тигра, удовлетворённо улыбнулась и села рядом с чёрно-оранжевым телом, давая отдых коленям. Всё-таки, стоять на них больновато, даже если сено удачно лежит, толстым слоем.
Тигр дышал ровно, сердце уверенно держало средний ритм, причин для волнения больше пока не предвиделось, и ветеринар Горлова позволила себе остаться в клетке, поглаживая мохнатую щёку зверя. Зачем? Почему? Она не знала.
Когда, очнувшись от сна, Зарина глянула в оранжевые глаза зверя, ей захотелось погладить именно щёки. Даже не погладить, а ухватить за шерсть, подтянуть к себе, прижаться лбом к его лбу. И?
- Что «и»? – просила она сама себя. – Чего я хотела? Может, так лучше поняла бы его? А попробую!
Она сменила позу, легла набок, так, чтобы соприкоснуться с головой тигра. Посмеиваясь над собой, дурой ненормальной, Зарина уткнулась в крутой, поросший короткой шерстью лоб, и замерла.
В её закрытых глазах… нет, не в глазах, а в мозгу, в области, ответственной за зрение – такие выводы сделал бы каждый грамотный человек на месте ветеринара Горловой – возникли картины. Яркие, наполненные жизнью. Какими бывают утренние сны, те, что запоминаются прочнее фильмов.
От неожиданности Зарина отпрянула. Картина исчезла.
- Контакт прервался, - сообразила она, снова приникая к тигру.
Теперь, увидев тигриный сон – а что ещё могло найтись в голове спящего зверя? – девушка не испугалась.
Картина летнего дня, солнечного, безмятежного, так заполонила её, настолько завладела вниманием, словно она реально оказалась в нём. Город, несомненно, город! С домами почти современной архитектуры, разве что слишком щедро изукрашенными всякими излишествами.
Ветеринар Горлова строительное дело не изучала, однако историей в школьные годы интересовалась наравне с музыкой, так что барокко, готику, ренессанс и так далее - могла на раз отличить от восточного, замкового стиля, тем более от хай-тека и модерна. А здесь, во сне – запуталась. Больше всего это походило на сталинский, советский период, когда бетонные коробки ещё не заполонили города, не вытеснили колоннады, портики и прочие виньетки, радующие глаз и поныне.
Но главным в сне тигра оказалось совсем иное, не внешний антураж.
Он шёл. Почти бежал, наверное. Явно спешил, поскольку на приветственные взмахи рук девушек и парней не останавливался, не отвлекался. Лестница из светлого камня, широченная, окаймлённая газоном, не чета Монмартру, бросилась под ноги, поднялась к торжественному зданию, похожему на музей или университет.
Там тигр… Почему тигр? Никакой не тигр! Зарина могла поклясться, что сон принадлежал рослому парню, так вот этот парень вдруг остановился, задрал голову к часам, чьи золочёные стрелки показывали два пополудни.
Затем обернулся на возглас: «Фар, беда!» Лицо человека, который окликнул владельца сна, приблизилось настолько, что отражение в зрачках позволило Зарине понять, что догадка верна – сон принадлежал парню. И пронизанный тревогой рык, который отдался в ушах девушки: «Миринда?» - тоже принадлежал ему.
А затем лестница и город с невероятной скоростью легли под ноги этого парня и мчались назад, пока двери какого-то невысокого здания не слетели с петель, открывая вид на испуганных людей, стоящих у врачебного, несомненно, врачебного стола.
Как сметенные порывом урагана, все люди разлетелись в стороны.
Серая простыня медленно сползла на пол, открывая девичье тело. Нагое. Совсем не эротичное, озябшее.
Гипсово-белое лицо в окружении светлых локонов, смутно знакомое. Острый подбородок, чуть приоткрытые губы, где жемчужно поблескивали ровные зубы. Серьга с зелёным камешком – в аккуратном ушке. Кулон с таким же, но овальным камнем, сиротливо умостившийся меж двух холмиков. И рана под левым. Круглая, с пятном запекшейся крови...
Кто-то рванул Зарину за плечо, поднимая, отрывая от тигра, прерывая таинство совместного сна:
- Дура, что ты здесь делаешь?
Всё ещё находясь там, у девичьего тела, и под влиянием тягостного переживания, которое так ярко транслировал ей тигр, Горлова отмахнулась от непрошенного вмешательства: