Человеческому плечу, хотя ощущала рядом её тигрика. Она даже пальцами специально пошевелила, надеясь ощутить шерсть на лапе, которую так доверчиво оплела своими руками – ан, нет! Рука это была. Вполне человеческая. Мужская.
Зарина удивилась, скосила глаза на неё, руку - вдруг чувства обманывают? И опять ничего не поняла. Закатанный рукав из белого шёлка открывал слегка загорелую кожу предплечья, покрытую редкими рыжими волосками. Под кожей рельефно проступили длинные упругие мышцы, когда парень в ответ на поглаживание легонько повернул и раскрыл свою ладонь. А ладонь девушки скользнула в неё.
Тигр стал человеком? Как такое может случиться?
Ветеринар Горлова никогда мистикой не увлекалась. Родители были ленивыми атеистами в силу школьного воспитания и коммунистической идеологии. Бабушка втихаря окрестила Зару, подсунула Библию и стала готовить внучку к полному воцерковлению. Но разве умного ребёнка принудишь к слепой вере? Зарина все не поленилась полазить в интернете, почитать рекомендованные там книги в бумажном варианте, сравнить иудаизм с исламом и христианством.
После чего все авраамические религии были отвергнуты её за апологию тупой покорности. Даже подростку, а Горловой было тогда четырнадцать, несложно разглядеть в постулатах веры голимую идеологию. И чтобы она приняла её, которая хуже коммунистической?
Можно подумать, если науськанные властью священники несколько веков назад беспардонно извлекли идеологию монотеизма из Ветхого Завета и примитивно распропагандировали в Новом Завете – бог, он же Яхве, Элоим, Аллах, и Христос-Спаситель стал реальностью!
Почитать фантастику и фэнтези, посмотреть шикарно отснятую Поттериаду Зарина не отказывалась, но верить в чудеса наяву – она что, инфант, несмышлёныш? Взрослое, трезвое сознание воспротивилось навеянному усталостью сну о тигре, ставшем человеком, и глаза девушки открылись.
Ванная комната, остывшая вода, осевшая пена на её поверхности. Привычная среда обитания. Не убогая, но скучная, унылая. А в памяти ярко сияли воспоминания о тигрике, ласковом и очень смелом, который несколько раз спас её, Зарину Горлову от смерти. Да, именно так – спас от крупного тигра, от громадного медведя и гнусного насильника Сидорова.
И который сейчас лежит в изнеможении, в истощении, в последней стадии дистрофии! Там лежит, запертый в клетке, куда никто, кроме неё, не отважится войти, чтобы сменить систему, добавить питательных растворов. А она тут прохлаждается, в остывшей воде!
Выдернув пробку из ванны, Зарина открыла душ, быстро промыла волосы, обработала кондиционером, питательным маслом. Обернув голову полотенцем, прошлась по телу массажной щёткой на длинной ручке, отмывая спину, потом шершавой рукавичкой, и закончила мытьё холодным душем.
Ух! Бодрит, однако!
Фен. Крем на лицо. Бельё. Чёрные джинсы. Чёрная водолазка. Канадская зимняя куртка с песцовым воротником. Белая норковая формовка. Зимние сапоги на среднем каблуке. Кофейный автомат, капсула, молока плеснуть в кружку, ложку сахара. Пока полторы порции цедятся – к зеркалу. Так, вот она, неяркая помада, поверху лак. Всё? Всё. Кружку – с собой, и вниз, на выход. А там – в гаражный кооператив, на стоянку.
Машина остыла, но электроковрик под попой – надёжная профилактика простуды. Ключ на старт, прогреть Ниссан-Патроль. И вперед, на работу, в ветеринарную лабораторию, где её, Зарину Горлову ждёт тигрик. Загадочный тигр, умеющий транслировать человеческие сны.
**
Аффармат Альба
Сознание вернулось к Фару медленно, словно от выплывал из глубины на поверхность. Вокруг всё светлело, становилось видимым, пока не обрело знакомые очертания комнаты с белыми стенами и потолком, которые на фоне толстых железных прутьев клетки казались ослепительно чистыми. Он лежал на соломе, тело воспринималось жалкой тряпкой, но крохи энергии, которая вливалась в него, позволяли нормально работать хотя бы мозгу.
- Я жив? Жив до сих пор?
Фар скосил глаза вниз. Да, он по-прежнему находился в зверооблике. Невероятно, невозможно, вопреки всему – он оставался тигром. Живым. После ускорения!
Запах гоблина коснулся его ноздрей. Воздух комнаты, вообще, был напитан многими запахами, старыми, разложившимися и новыми, острыми, почему-то неприятными. Химия, отравляющая, по счастью, не мгновенного действия, а медленная, но тоже смертельно опасная, таилась в этом здании.
Фар чихнул. Гоблин, сидевший спиной к нему, обернулся, что-то негромко сказал. Встал, подошёл ближе, разумно держась на безопасной дистанции от прутьев клетки. Посетовал, опять на непонятном языке.