«Кто посмел запереть меня в клетке? –хотел резко и грозно спросить Фар, но вместо этого из горла вырвалось хриплое. – Р-р-р?»
В который раз уже он ошибается! Как дитя неразумное. Аффрамат Альба даже рассердился, но тут же запретил хвосту метаться из стороны в сторону. Даже в зверооблике наследник герцога обязан блюсти себя, вести достойно, а не уподобляться дикому зверю. Придёт время, он разберётся, кто виноват, найдёт способ доказать, кто он такой, и уже потом накажет, кого следует. Может, этот гоблин понятия не имеет, что запер в клетке благородного человека?
И тут Фар вспомнил недавние события. Зеленоглазая гоблинка. Хмельной гоблин, который пытался напугать её. И всё. Потом в памяти зиял длинный пробел. Пустой. Сознание Аффармата Альбы отсутствовало несколько долгих часов и не записалось в родовой памяти. Хотя…
Нет, кое-что записалось. Смутное присутствие той гоблинки, перерыв… Уход за грань? Боль в теле, разламывающая, разрывающая все мышцы. Ещё одна, такая же жестокая боль. И возврат из-за грани.
Так не бывает! Так не могло быть! Никто и никогда не возвращался к жизни, уйдя за грань! Но он, Аффармат, вернулся. И если верить памяти, то в пустой черноте небытия, куда ушло и откуда вернулось сознание, присутствовало страстное колдовство гоблинки. Дикое, полное неупорядоченной силы, с лохмами наскоро вырванной из ткани бытия энергии, оно, её колдовство вкупе с разрывающей болью, и вернуло Фара к жизни.
Ошеломительное открытие застало мозг тигра врасплох. Он закрыл глаза. Медленно, сдерживая эмоции повторил: «Я жив. Это главное. Мне никто и ничто пока не угрожает. Есть время заняться здоровьем. Остальное буду обдумывать позже, когда решу насущные вопросы.» Сразу стало легче, определились приоритеты, ушла ненужная тревожность.
И организм тотчас заявил о себе. Пошатываясь от слабости, Фар сделал круг по клетке, определяя место для справления естественных надобностей. Дальний от гоблина угол оказался чуточку покатым. Там и пришлось сделать туалет.
Слив жидкость, тигр исторгнул экскременты, аккуратно подтянул пучок сена, вытолкнул кучку наружу. Подгрёб следующий пучок, протёр пол. Повторил процедуру уборки. И лишь затем обратил внимание на изумление гоблина. Тот даже рот разинул, наблюдая за Фаром.
- Быр-быр-быр-быр-быр! - пробормотал гоблин на своём языке, вложив такую сильную эмоцию в речь, то даже без перевода Фар понял суть: – Не верю собственным глазам!
- Что, мне в собственном дерьме сидеть? – рыкнул ему тигр, а подумал, добавил. – Задницу вылизывать не стану, не надейся. – и уже совсем негромко, себе под нос, укладываясь на сено, прошептал. – Хорошо, не при гоблинке оправился.
Лёг он рядом с блестящими стойками, на которых висели прозрачные мешочки с жидкостью. Фар в прошлый раз видел, как их пристраивала зеленоглазка, а соотнести поступление энергии с ними - смог бы и полный тупица. Поэтому передвигался по клетке он осторожно, стараясь не разорвать прозрачные тонкие трубки, которые тянулись от мешков к его лапам.
Скудные запасы энергии, что скопилась в теле за время беспамятства, почти полностью ушли на оправку. Пить Фару не хотелось, а вот голод, тот терзал его нешуточно. Сейчас не только волчатина, даже протухшая рыба, даже перемёрзшая рябина, калина, дикие яблочки, даже мыши с кузнечиками – всё пошло бы на ура! Но съестным в комнате и не пахло, так что осталось лишь облизнуться и затихнуть.
Гоблин куда-то выбежал. Дверь хлопнула, закрываясь за ним, но впустила новые запахи. Еще пара гоблинов заявила о себе. Молодой, с остаточным похмельем. И гоблинка, тоже молодая, с запахом недавнего секса. Другие запахи принадлежали лошади, ослу, трём волкам, корове и разнообразным птицам.
Гоблин вернулся, шумно таща за собой синий короб. Оттуда распространялся приятный аромат созревшего мяса. Даже с закрытыми глазами Фар определил, чьё оно:
Молодой поросёнок. Отлично!
Баран. Неплохо, но такого лучше зажарить и есть горячим.
Грызун, похожий на зайца, явно выкормленный в домашних условиях.
А это что такое? Фар открыл глаза. Гоблин вынул из короба большую, с глухаря, птицу, полностью ощипанную и обезглавленную. Несколько кусков опознанного мяса легли в лоток. Со скрежетом пройдя в дыру под прутьями, лоток оказался почти перед носом тигра. К чёрту сдержанность! К чёрту этикет!
Протянув лапу, Фар выгреб всё, подтянул к себе и принялся за еду. Поросятина ушла вмиг. Да сколько её было-то? Грудинка, килограмма три, если не меньше. Нежные косточки и хрящики, чистая белая шкурка на символическом жирке. Естественно, зубы, соскучившиеся по еде, разодрали, разжевали и раздробили эту жалкую порцию в несколько минут. Сытость? Разве такой мизер может насытить голодного? Нет. Только раздразнить аппетит.