Та послушно кивнула.
- Вот и славно.
Зарина вошла в процедурный кабинет, вынула из шкафа журнал учёта, выдрала две чистых страницы, последних, из раздела «для заметок», и присела к столу. Матовая нержавейка нерезко отразила её руки, бумага приняла первые строки.
А затем день непоправимо испортился. Только что плотно прикрытая дверь распахнулась, впуская мерзавца. Насильника. Подонка, подбросившего медвежью шкуру. Николая Сидорова. И его наглую, влажную, как у вампира, улыбку:
- Ну, как? Не передумала фордыбачить, госпожа ветеринар?
**
Побег
**
Аффармат Альба
Восторг, охвативший его, постепенно унялся. Быстро ходя по тесной клетке, Фар снова и снова анализировал так некстати прерванный контакт с зеленоглазой гоблинкой. Отравитель, войдя в комнату, начал что-то нудеть той, длинно и указующе внушая несколько приказов – это можно воспринять, даже ни слова не понимая. И прогнал колдунью.
А ведь контакт - не телепатический, лучше! эмпатийный, при соприкосновении тел – возник, и на диво сильный, масштабный. Так у Фара, Фарика, несмышлёныша детсадовского, лишь с мамой получалось. Но то мама, а здесь – всего лишь гоблинская колдунья. Неопытная. Да что там, полная неумеха!
Настоящие, матёрые колдуны умели вплетать в эмпатийные или антипатийные контакты столько силы, подкрепленной наговором, что с десятка метров мысленно разговаривали с одарёнными людьми. Такими, как Фар. Он ведь потому и выбран отцом в наследники, что умел читать мысли. Один-единственный из братьев. И никто не посмел спорить, потому что правление – это тяжкий труд и сущее наказание, если ты не может отличить правду от лжи.
Аффармат Альба – мог. И сейчас он прочёл сумбурные мысли, ну, пусть пока не мысли, а лишь доминирующие эмоции гоблинки. Та обрадовалась контакту, поверила, почти согласилась идти с Фаром. Эх, им бы времени побольше на контакт! Чтобы от мыслеобразов перейти к полному пониманию, чтобы её слова стали понятны ему, и наоборот. Полчаса, и всё уложилось бы в голове, жалких полчаса, эх!
Время, неумолимое время, как ты быстро течёшь и как безвозвратно уходишь!
Мальчишкой Фар часто мечтал стать волшебником, чтобы затормаживать время для приятных событий и убыстрять, когда проштрафишься и отбываешь наказание. Увы, оно, упрямое время, оказалось неподвластным. И сколько он ни искал в учебниках способов управления им, ничего так и не нашёл.
Наверное, сильные колдуны умели влиять на ход времени, иначе как им удавалось жить так долго, даже по людским меркам. Двести, триста лет. Это сколько же знаний можно накопить за такой долгий век?
Тигр вздохнул. Остановился. Не о чем стало думать. И незачем ходить, стимулируя мозг. Лучше лечь, чтобы энергия, ещё струящаяся от желудка, запасалась впрок, в печени, в мышцах, а не расходовалась впустую. Разворошив подстилку, которая уплотнилась за два дня, Фар аккуратно выровнял её по центру клетки. Но ложиться повременил. Ему вдруг пришло в голову изучить замок, который висел на примитивном засове дверки.
Обычный навесной замок с длинной блестящей дужкой. Дотянуться до него получилось. Правой лапой. Пришлось высунуть её до локтя и поднять. Два пальца уместились на теле замка под дугой. Выпустив когти, Фар усилил захват. Эх, если бы лапа имела большой палец, как на руке, который противостоит остальным! Увы, кошачья полидактилия людям в зверообразе не свойственна, так что вставить и провернуть ключ, будь он доступен, Фар не сумел бы никак. Вот сорвать, пожалуй, удастся. Зацепить, приналечь…
Нет, в такой позе – не получится. Надо будет лечь, одной лапой захватить замок… Вот так. Подтянуться… Второй лапой упереться в стык прутьев… И напрячься. Да, получится. Дужка даже сейчас, когда Фар вполсилы потянул, ощутимо поддалась.
Настроение тигра повысилось. Он умиротворённо вздохнул, совсем по-человечески. Лёг, положил голову на вытянутые лапы. Закрыл глаза и сосредоточился на звуках, которые за последние минуты стали разнообразнее.
Добавились голоса гоблинов. Звякала посуда. Запахи человеческой еды, щедро сдобренной специями, уксусом разных сортов и прочими вкусовыми добавками, однозначно сигналили о банкете. Для пира – место неподходящее, уж такие нюансы каждый аристократ впитывал в себя с раннего детства. Пиры закатывают во дворцах или в просторных особняках, где кухни вмещают десятки поваров с поварятами, а обеденные залы – до сотни гостей.