Знали бы они, что вожделенный приз – ночь в обществе прекрасной дамы – не светит никому из них. Не только потому, что секс для здоровья её не интересовал, отнюдь. Свободное прежде сердце Зарины Горловой прочно занял удивительный, невероятный, двуединый человек-тигр.
Фар.
Фарик.
Оборотень.
**
Аффармат Альба
Гоблин в синем халате притащил мясо. На этот раз несколько ощипанных куриц и жилистую говядину. Постоял, глядя на вяло жующего Фара, принёс два пучка зелени, несколько стеблей сельдерея и свиную грудинку, обильно политую растительным маслом. Это было реально вкусным дополнением.
Слизав всё масло, Фар тщательно пережевал и укроп, и петрушку, а сок сельдерея долго высасывал, в кашицу размолов жесткие стебли. Выплюнув тонкие резинки – обвязку зелени, тигр тщательно облизал лапы, умыл морду.
Чувство времени подсказывало – уже вечер. Свежий воздух, иногда доходивший до Фара вместе с удушливым табачным дымом, давал понять, что выход наружу располагается довольно близко. Шум, состоящий из гоблинского говора и резкой музыки, нарастал, затем к нему прибавились нестройные хоровые вопли. И гадать не надо - гоблины крепко выпили, пришло время песен.
Каблучки застучали по лестнице. Затем цокот приблизился к его комнате. Запах зеленоглазой гоблинки опередил её саму. Горячим шёпотом она обратилась к Фару:
- Ты не спишь? Извини, никак не удавалось удрать. Всё им надо со мной выпить, - она говорила горячо, выдыхая сдобренный алкоголем воздух. – Надеются пьяную совратить. Наивные мачо. Давай пободаемся? Хочу снова с тобой побыть!
Аффармат понимал почти всё. Он подался вперёд, прижал голову к прутьям решетки. Девушка прикоснулась к его лбу. И они заговорили, наперебой, спеша рассказать друг другу так многое, что нельзя было и секунду промедлить.
- Ты кто, тигрик? Откуда такой умный? Где научился говорить?
- Я Фар. Я человек. Я случайно здесь. Мне надо срочно вернуться домой. Ты мне поможешь?
- Ты Фар? А кто тот парень, рыжий, высокой? Я видела его в твоем кошмаре. И себя, мертвую. Убитую. Нагую. Откуда ты меня знаешь? Откуда он знает обо мне? Знал. И почему меня убили? За что? Кто? Это будущее? Наше совместное? Или только моё?
- Я Фар, я! Я не тигр, я человек! Это мой зверообраз. Мне надо возвращаться, а один я не справлюсь. Ты поможешь мне?
- Ты человек? И ты тигр? Я поняла… Ты оборотень. Ты точно не отсюда. Ты не наш, - опечалилась девушка, но тотчас снова зачастила вопросами. – Я помогу, но ты объясни, как. И скажи, меня что, убьют? Ты показал мне будущее?
- Нет, нет, - заторопился Аффармат, почуяв панику и страх в мыслях гоблинки, - это не твоё будущее, а моё прошлое. Ты не она, ты здесь, а она умерла там, в моём мире. И мне надо спешить назад, в него, в мой мир. Ты поможешь, да?
- Помогу, помогу, - гоблинка успокоила его. – Ой, меня уже ищут, извини! Попозже зайду снова, поговорим!
И впрямь, на втором этаже открылась дверь, выпустив грохот дикой музыки и мужской голос: «Зарина, ты где? Мы пьём за прекрасных дам, а ты не с нами!» Цокот каблучков поднялся по лестнице, дверь закрылась, уменьшив шум.
Порция холодного воздуха и табачная вонь ворвались в комнату. Следом вошёл высокий гоблин, недруг колдуньи. Несколько раз пыхнув белой трубочкой папиросы, он отравил воздух до такой степени, что Фар чихнул.
- Будь здоров, кошак, - без улыбки бросил гоблин.
После общения с колдуньей знание языка выросло настолько, что Аффармат понимал всё. Почти всё. А этого пьяного и вонючего гоблина – тем более, поскольку речь его оказалась примитивной донельзя. Гоблин угрожал. Нёс какую-то чушь о лекарствах, добываемых из зверей, о деньгах, что другие гоблины готовы заплатить, если им достанется часть тигриного тела. Это звучало так гнусно, так мерзко, что Фар не удержался и зарычал.
- Знаешь, а ведь ты тоже хочешь трахнуть Зарку? А? Во прикольно смотреть будет! А что, есть ролики, как собаки баб долбят, есть с жеребцами, а с тигром, вообще, улёт будет!
Гоблин гадко и слюняво улыбался, извергая словесные нечистоты. Фар понял, что рычанием такого ублюдка не унять. Замолчал. Гоблину это не понравилось, он перешёл к угрозам:
- Чурки тебя брать не захотели, бракованный ты для них. А мне – сгодишься. Я обещал тебя живым разделать? И разделаю. Сегодня ночью. Как все отсюда свалят, я вернусь. Чао, мой котик!
Покачиваясь, гоблин ушёл. Аффармат Альба задумался. Пьяный ублюдок говорил вполне серьёзно. Вспомнив недавний разговор у клетки, где низкорослые гоблины жадно интересовались ценами на кости, пенис и сердце тигров в каком-то китае, Фар забеспокоился.