Лев Давидович покраснел, возмутился. Размахивая руками, он объяснил, что формальности им не нужны, потому что ни один вменяемый человек не рискнёт подойти к клетке с тигром или медведем, не то чтобы открывать дверцу.
- Вы представляете, что сделает тигр, если вы окажетесь в пределах досягаемости его лапы? Распустит вас на клочки!
Зарина улыбнулась, вспомнив, как Фар разодрал дублёнку Сидорова. Метнула взор в его сторону и убедилась - помнит. Наверняка зубы скрипят у бригадира ловцов – такие желваки гуляют по скулам! Тем временем капитан усиливал давление на Льва Давидовича:
- Так уж и распустит! Почему же неведомый пока взломщик не убоялся вскрыть клетку? Замок, гляньте, именно сломан, а не открыт ключом…
- Вот и я о том же, - перехватил инициативу Мельник. – Зачем взламывать, если ключ до сих пор висит на стене? Наш персонал про ключ знает. А взломщик его просто не нашел, не заметил.
- Ерунда, - вмешался Сидоров. – Чужих здесь не было. Взломал кто-то из своих. А не ключом – это специально, от себя подозрение отвести. И я догадываюсь, кто.
- Кто? – встрепенулся капитан Горин. – Знаешь, скажи! Хрена ли тут загадки загадывать!
- Зарина.
- Что? – одновременно вскрикнули Мельник и Горлова.
- А то, - самодовольно заявил Сидоров, поднимаясь со стула и загибая пальцы, - считаем, сколько у неё резонов. Тигра она не боится, раз. Жалеет, два. Пару раз говорила, что его надо отпустить, три. И последней была в этой комнате, четыре. Я видел. И Янка видела, как она выходила.
- Видела, - кивнула ветфельдшер. – Мы с Колей курили внизу, у входа, когда она отсюда вышла. А потом никто из нас сюда уже не спускался, все танцевали. И пели.
Зарина смотрела на Сидорова, желая тому провалиться сквозь землю. Или глубже. Жаль, что дать тому оплеуху или плюнуть в лицо – ей просто не позволили бы. А как славно – подойти, размахнуться и влепить пощёчину. Звонкую, сочную. Как те, что она отвесила Виталику за оскорбления.
И такое яркое видение посетило ветеринара Горлову, что она словно телепортировалась к Сидорову. Да, именно так. Стояла в стороне, а ощущала своё тело рядом с тем ублюдком. Не раздумывая, Зарина моментально реализовала желание, залепив с размаху по левой небритой щеке: «Хрясь!»
Голова Сидорова качнулась. Звук пощёчины услышали все. Обернулись. Ничего не поняли. На морде бригадира ловцов разгорался отпечаток ладони, но Зарина Горлова стояла слишком далеко от него. Ветфельдшер Яна – не с той стороны, откуда удобно бить. А других исполнителей пощёчин в комнате не было.
- Что за херня? – пробормотал Сидоров, прикладывая руку к ушибленной морде.
Лев Давидович смолк, внимательно посмотрел на Зарину и на Николая. Борис пробормотал что-то невнятное. Жена Мельника неодобрительно нахмурилась. Янка старательно прятала глаза. Сидоров отнял руку, ухмыльнулся, адресуясь к Зарине:
- Фордыбачишь? Ну-ну…Сочтёмся.
Все удивлённо уставились на него. Лишь капитан полиции равнодушно постучал торцом ручки по столу, привлекая общее внимание:
- Ерунда. У женщины вряд ли хватит сил сломать такой мощный замок. Даже с ломиком. А на дужке я следов не вижу. Экспертиза своё слово скажет, тогда и будем подозревать. И вообще, чтобы девушка в нарядной одежде лезла выпускать тигра? Бред ты несёшь, Николай. Ладно, все свободны, а вы, гражданин Мельник, дайте мне штатное расписание, адреса и телефоны каждого из сотрудников. Сейчас вам опрашивать, пьяных – благодарю покорно. Завтра вызову. – и повысил голос. – Свободны, я сказал! Идите, идите по домам!
Когда капитан с Львом Давидовичем направились в кабинет, супруга Мельника решительно воскликнула:
- Нет, без меня вы с ним разговаривать не будете! Лёва, я с тобой! Тебе надо беречь сердце.
Дверь за ней громыхнула, породил слабое эхо в длинном коридоре. Затем открылась, выпуская главного ветврача. Поманив одиноко стоящую у окна ветеринара Горлову, шеф просительно сказал:
- Зариночка, не в службу, а в дружбу. Уже пятый час, в восемь приём. Я не думал, что банкет так обернётся. Боюсь, меня просто не отпустят. Амбулаторный приём за себя возьми. А операции, что я на после обеда назначил – отмени.
- Я спать хочу, с ног валюсь, - попыталась отбояриться от внепланового дежурства Зарина.
- Так поспи здесь, на диване, - главврач показал на свой кабинет. – Мы перейдём в лечебницу, в ординаторскую, а ты ложись. Зариночка! Три отгула дам! Умоляю! Сам знаешь, на Бориса и Яну, ну, никакой надежды.
И ветеринар Горлова кивнула. Мельник увел капитана полиции и супругу вниз, забрал пальто с шапкой и шарфом, зимние ботинки, отдал Зарине ключ, умильно улыбнулся на прощание.
**