Мобильник раз пять или шесть сыграл мелодию будильника, пока Зарина смогла одолеть сонную хмарь, вспомнить, где она, и поднять тяжёлую голову с диванной подушки. Наскоро ополоснув лицо, подправив макияж – делов-то, мазок помады, румяна и карандаш по векам - она даже успела допить ужасный растворимый кофе.
Потом начался амбулаторный приём. Как назло, в преддверии выходных, народ валил валом. Кошечки, собачки, хомячки и даже волнистый попугай – всем срочно требовалась помощь. Двумя таблетками уняв головную боль, ветеринар Горлова справилась, отработала доктором Айболитом.
Но Саша, растрёпа, не догадалась отменить операции. Вернее, Лев Давидович позвонил ей слишком поздно, двух клиентов она не застала, и – в добавок к амбулаторной работе, в наказание за доброе сердце – Зарине пришлось удалять опухоль у лабрадора и ампутировать незаживающую заднюю ногу у помятого машиной французского бульдожки.
Обед не состоялся. Две печенюшки и большая кружка мерзкого растворимого кофе с молоком – разве это еда? Но даже такой перекус ей умудрились испоганить звонком на мобилу.
Рингтон сообщил, что абонент не из знакомых. Пришлось принять вызов. Включив громкую связь, Зарина услышала голос, который терпеть не могла. И передёрнулась от омерзения.
- Детка, как поживаешь?
Её всегда коробило от ублюдочных обращений, которыми голливудские фильмы заразили Россию: «детка, киска, крошка, рыбка». В устах похотливых ублюдков типа Сидорова эти слова обретали общий смысл, унижающий женщин, низводящий до уровня «подстилка, давалка, доступная дешёвка». А когда тебя так называет тварь, оскорбившая недавно, разрушившая светлые чувства, так тем более.
- Зачем звонишь, смазливая дрянь?
- Детка, у тебя остался чемодан с моими вещами. Не сочти за труд, вышли почтой. Я оплачу расходы, - голос Виталика можно было намазывать на хлеб, как шоколадную пасту «Нутелла».
- Схватился поп за яйца, когда пасха прошла, - Зарина с наслаждением выговорила длинную поговорку.
- Ладно, не высылай. Просто сохрани. Я через месяц лечу во Владик, так и быть, сделаю крюк, заскочу.
- Не утруждайся. Твой чемодан давно в помойном контейнере. Хотя, можешь поискать его на свалке. У бомжей поспрашиваешь, может, и отдадут твои рубашки.
Говорить правду всегда приятно. Особенно негодяю. Особенно бывшему возлюбленному. Мерзавец. Когда он приехал сюда в командировку, то сразу поразил Зарину и покорил её сердце. Питерский говор, удивительный лексикон и манеры дореволюционного, аристократа, красота голоса и лица, рост и… Да она и не задумывалась, чем Виталик покорил её. Это случилось, и всё. Третья встреча закончилась постелью.
Красавец парень переселился в квартиру ветеринара Горловой. Четыре дня длилась сказка первой любви. Виталик обещал вернуться через два месяца, но свершилось чудо - едва он улетел, Зарина сама отправилась в Питер на специализацию. Там, в его роскошной квартире на Васильевском Острове сказка продолжилась. Ненадолго. Пьяный возлюбленный вернулся с мальчишника и предложил не кочевряжиться, отказываясь от альтернативного секса.
Хрустальными туфельками под кувалдой разлетелись мечты. Свалились розовые очки. Раскрылись глаза. Ведь смазливый жеребец - вовсе не принц, пусть даже разъезжает на белом «мерине». А бестолковой тыквой оказалась её голова.
Зарина уже выздоровела от той любви, но рубец на сердце – побаливал. Поэтому она коротко пожелала Виталику впредь не звонить, иначе услышит моряцкий лексикон.
- Там мои документы… - успел вякнуть тот до отключения.
Ветеринар Горлова едва ополоснула кружку, как мобильник зазвонил вновь. Номер высветился не питерский, а местный. Пришлось ответить – вдруг пациент? Но реальность оказалась хуже ожидаемой.
- Зарина, как насчет ресторана вечерком? – отвратительно бодро спросил Сидоров.
- Отстань! Я что, неясно сказала? Ты мне противен, слышишь, противен.
После Виталика и второй подонок? Нет, это уже слишком! «Убила бы гада!» Рассвирепевшая не хуже голодной гиены, Зарина нажала красную кнопку, поспешно внесла номер в «игнор». Работа отвлекла, немного успокоила, хотя утомление прогрессировало, как отёк при аллергической реакции типа Квинке.
Саша заглянула в кабинет, когда последний пациент уже отчаливал, рассыпаясь в благодарностях и обещая любые блага по знакомству. Кивая в ответ и ничего не понимая, Зарина воззрилась на секретаршу шефа с немым вопросом.
- Вас к телефону.
Шаркая ногами шумнее любой старушенции, ветеринар Горлова поднялась в приёмную:
- Слушаю. Кто?
- Зарина, не клади трубку. Только между нами, и последний раз – перестань фордыбачить и злить меня. Я про твоего питерского ё**ря, - наглый голос Сидорова произнёс мерзкое слово так громко, что Саша услышала и заинтересованно подняла брови, - всё узнал. Жалкий бухгалтер! Я таких сотнями на х** вертел. Так что ты не выё…