Ненависть к подонкам, ублюдкам, которые считали себя неотразимыми красавцами, мнили себя ловеласами и приставали к ней с непристойными предложениями – полыхнула в Зарине нефтяной вышкой. Она так ярко представила, как этот высокий парень облизывает толстые губы, что пожелала ему сгореть.
Воображение нарисовало сладкую картину мести: вот огонь охватывает его с ног до головы, сжигает одежду, добирается до кожи, потом до мышц, обгладывает до костей. Как в «Терминаторе», древнем голливудском ужастике.
- Ой, - отбросила она телефонную трубку и замахала обожжённой рукой.
- Ой, - в той же тональности подхватила Саша, глядя на оплавленный кусок пластмассы, ощутимо пышущий жаром. – Ничего себе, вот это замыкание!
- Замыкание?
- Ну да, а с чего бы она расплавилась?
Вернувшись в свою комнату, Зарина долго пыталась понять, что произошло. Она точно помнила, как её наполнило страстное желание сжечь ублюдка Сидорова. А вот потом случилось нечто непонятное. Она словно вылетела из собственного тела, обратилась огненным факелом. Совсем таким, как показывали по телику – могучим фонтаном пламени, несгибаемым, метров сто высотой. И всё это пламя, всю эту температуру она адресовала Николаю Сидорову. Желая сжечь того дотла. Нет хуже - до скелета.
- Офигеть, - прошептала Зарина, - я что, с ума сошла? Живому человеку смерти желала. Офигеть! Хорошо, что обошлось замыканием… Да и то, вряд ли это моих рук дело… Нет, конечно, там простое замыкание… Провода нагрелись, вот и всё…
Усилием воли отрешившись от расплавленной телефонной трубки, ветеринар Горлова закончила писанину, внесла данные в компьютер и встала, распрямляя усталую спину. Попроси кто её сейчас дать определение для крайней степени усталости – получил бы не «как собака», а «как я!»
Глаза ломило, словно она непрестанно пялилась в микроскоп. Голова не болела, а раскалывалась от внутреннего давления. Руки отяжелели, словно налились свинцом и удлинились до обезьяньих размеров.
Грудь, стянутая лифчиком, обычно удобным и неощутимым, сейчас ныла и чесалась, что бывает лишь в открытом купальнике, если море умудрится забросить туда щепотку песка, а сполоснуться - пресной воды нет.
И вообще, жить не хотелось. Одно-единственное желание владело Зариной. Добраться до дома, набрать полную ванну горячей воды, забраться в неё и уснуть. Мечтать, чтобы вода не остывала до утра – у ветеринара Горловой не хватало сил.
«Ниссан-Патроль» за день оброс инеем на подветренном боку, левом. Смахивать его Зарина не стала. Протёрла зеркало, села, не дожидаясь, когда нагреется сиденье, завела мотор. До главного шоссе доехала быстро, но перекрёсток оказался занят какой-то аварией, отнявшей минут десять. Салон прогрелся, тепло разморило Зарину, и она стала засыпать.
На трассе пришлось открыть окно, чтобы морозный воздух освежил. И всё равно ехать быстро не получалось – она словно теряла сознание на какие-то мгновения. Очнувшись – ускорялась, выпав из реальности – сбрасывала газ. Какие-то машины сигналили, шарахались от неё, пытались обгонять и обгоняли, но вот впереди вырос дом, у подъезда нашлась свободная стоянка.
Зарина бросила машину, даже не подумав о гараже. Объезжать квартал, заезжать в блок, а потом идти пешком до дома? Нет, такой подвиг ей непосилен! В нормальном состоянии и то минут двадцать терять, а после бессонной ночи и утомительного дня – увольте!
Двигаясь, как Буратино, и – наверное, как он или как Железный Дровосек – скрипя суставами, Зарина поднялась на пятый, проклятый последний этаж. Вошла, уронила сумку, скинула шубку, по дороге к ванной комнате сбросила сапожки, заткнула пробкой обетованную ёмкость, полностью открыла краны.
Пока струя с шумом наполняла ванну и вспенивала шампунь, девушка зашла в большую комнату, включила мобильник на зарядку, глянула вниз, на джип. Никто не покушался на «Патроль», да и кому придёт в голову угонять десятилетнюю машину? Погасив свет и задёрнув штору, Зарина походкой зомби вернулась в ванную комнату. Судорожными движениями освободилась от одежды, выпнула ту в коридор и влезла в горячую воду, застонав от блаженства.
Спустя полчаса, отмякнув, дважды спуская остывшую и подливая горячую воду, она ещё добавила колпачок шампуни, промассировала себя жёсткой губкой. И ожила. Дремавшее весь день чувство голода тоже оживилось, погнало на кухню. Обтираясь полотенцем, Зарина нагишом пометалась от холодильника к печке, творя омлет с гренками. Чашка какао прекрасно дополнила завтрако-обедо-ужин.