Сладко зевнув, почти нормальная девушка вернулась в ванную комнату, облачилась в халат, почистила зубы, нанесла на лицо ночной крем. В коридоре подобрала одежду, сапоги. Отнесла в прихожую, повесила шубу, шапку, занесла в спальню сумочку, вернулась в зал, отключила мобильник от зарядного устройства.
И глянула, кто так настойчиво посылает сообщения?
И почему они озвучены птичьим стуком, как синицы стучат в окно, когда требуют кусочек сала в кормушку?
Мобильник был чист. А стук доносился с балкона. «Точно, синицы, больше некому…»
- Не сезон ещё, девочки, - проворчала Зарина, отдёргивая штору, - но так и быть, дам кусочек…
За окном обнаружилась вовсе не синичка. Громадная лапа вежливо, одним когтем постукивала по стеклу. И жёлтые, знакомые глазищи смотрели на ветеринара Горлову в упор.
Фар - она узнала его по иероглифу на лбу – просился к ней.
**
Ухмылка судьбы
Аффармат Альба
Ночь для Фара прошла спокойно. Снегопад укрыл окрестности новой шубкой, матово-белой, осыпал каждую мало-мальскую веточку и совершенно скрыл следы. Низкая облачность без единого просвета застлала всё небо и освежила землю подлинной белизной. В глухой тишине Фар безмятежно проспал до света. Пробудил его нарастающий трескучий звук.
Уши навелись на шум раньше, чем раскрылись глаза. Не двигаясь, оборотень попытался оценить обстановку:
«Светло. На задней лапе, которая в поле зрения, лежит снег. Значит, всё тело прикрыто им. Шевелиться без нужды – стряхнуть его, демаскироваться...»
И Фар остался лежать в той же позе.
Треск нарастал. Темная точка быстро увеличилась в размерах.
«Машина. Едет прямо на укрытие, - понял оборотень, невольно напрягаясь, - но сквозь кусты не проломится, слишком мала…»
Однако гоблин, сидящий верхом на шумной и стремительной машине, не менял направление. Метров двадцать или тридцать, совсем немного оставалось до укрытия Аффармата, машина вдруг нырнула вниз, в складку местности. Рев мотора стал чуточку тише, а затем ударил по ушам оборотня невыносимой громкостью.
И гоблин вместе с облегчённо визжащей машиной взлетел в небо.
Таща за собой вонючий сизоватый дымок, с присвистом проматывая широкую чёрную ленту под брюхом, машина перепрыгнула кусты, в которых лежал оборотень. Тяжело, с хрустом веток, шлёпнулась на дальний куст, раскидала снежные брызги, взметнула вокруг себя густую тучу свежих снежинок.
Пока испуганный Фар вскакивал, оборачивался, готовясь к схватке, машина резко сменила тональность с лёгкой, визгливой - на натужную. Так сбивается дыхание, когда после твердой земли вбегаешь в грязь, в болотистую пойму.
В снежном облаке было не понять, что намерен делать наездник, и оборотень присел, напрягся, готовясь к нападению.
Но мотор справился, быстро перешёл с натужного рычания в другой диапазон, повыше. И завыл, разгоняя машину, унося прочь.
Фар распрямился. Его мышцы подрагивали, грудь волновалась, прокачивая воздух, а в голове крутилась злая мысль:
- Разорвал бы!
Справив утреннюю нужду, малую и большую, оборотень с таким остервенением закапывал отходы жизнедеятельности, словно хотел дорыться до грунта. Меняя лапы, он драл слежавшийся снег, сжигая адреналин. А потом мощным прыжком вырвался из кустов, приземлился в яму, куда недавно плюхнулся неизвестный агрегат. И рванул по его следу намётом, чтобы мышечным трудом окончательно избавить тело от последствий испуга.
- Проклятые гоблины! Понавыдумывали машин!
Минуты три-пять бега по довольно плотно прибитому машиной снегу – разогрели оборотня и уняли злость. Перейдя на шаг, Фар вернулся к обдумыванию первоначального плана. Того, который вернёт его домой. Хотя гоблины при поддержке старого тигра и шалого медведя почти сорвали его. Но сейчас, когда он вырвался на свободу, план снова обрёл реальность. Надо лишь определиться с местонахождением, найти место силы, привести туда любого гоблина-колдуна. Чтобы открыл проход…
- А если он откажется? Не зеленоглазая же гоблинка, которую ты обаял, а незнакомый колдун, - пришло к Фару разумное опасение.
Он покрутил эту мысль, усмехнулся:
- Заставлю. Пригрожу. Напугаю. Пообещаю золотые горы. Да что я, с гоблином не справлюсь?
Опасение не отступило, вернулось, напомнило, что к месту силы мало добраться. Там надо найти укрытие, желательно, теплую избу, с обилием пищи, чтобы без опасности перекинуться в человека. Аффармат Альба отметал доводы настойчивого опасения с ожесточением, словно не с собой спорил, а с надоедливым приятелем.