Главное, в душе или ещё где-то там, внутри, он соглашался, что да, ещё в зверообразе не укрепился, вес не набрал. По- хорошему, пару недель бы отъедаться надо, потом только спешить к месту силы. И вообще, сначала колдуна найти, уговорить, и лишь после этого уже вместе с колдуном туда добираться. И уже возле места силы перекидываться под присмотром колдуна. Неделю, а то и полторы. Пока людообраз не окрепнет.
Но Аффармат противился, потому что ему стало страшно. Испугался он симпатии и дивной эмпатийной связи, которая возникла с зеленоглазой гоблинкой. Совсем недавно жизнь казалась молодому герцогу Альбе наполненной лишь обязанностью перед родом.
А в последние дни он вдруг стал слишком много, непозволительно много и тепло думать о гоблинке. Стал видеть в ней привлекательную женщину. Сомнение, даже разумное, Фар гнал прочь, боясь попасть в плен эйфории, которую несла любая мысль, любое напоминание о местной гоблинке-колдунье. Поразительно похожей на Миринду. Воплощение Миринды.
- Чушь! Мне никто её не заменит! – возмутился Аффармат. – Я не должен думать о других женщинах! Я зарёкся!
Но окрик, как и напоминание о зароке, который он наложил на себя в морге, увидев безжизненное тело любимой – не помог. Запрет на мысли о зеленоглазой гоблинке, как о женщине, с которой возможен не только физиологический секс, а романтическая связь, оказался слаб, как песчаная плотина в паводок. Сквозь него не просачивались, а вплывали в память оборотня недавние картины:
- вот гоблинка вошла и замерла в дверном проёме, устремив зелёные глаза на клетку;
- она протягивает к нему руки, обнажённые до плеч, и притягивает голову Фара, чтобы чмокнуть в нос;
- оборачивается, выходя из комнаты, отчего талия и крутое бедро соблазнительно прорисовываются на фоне белой стены, а грудь безукоризненно скульптурной формы вызывает желание скользнуть по ней ладонью…
- Нет, нет, нет!
Аффармат сел, рванул себя клыками за живот. До крови. Чтобы переключиться, заставить думать о предстоящем поиске места силы.
- Это важно, это жизненно важно! Я очнулся в незнакомом месте, и сейчас нахожусь невесть где. Судя по слабости ощущения – западнее и намного дальше, чем прежде. Куда же они меня завезли?
Зализывая рану – небольшой разрыв кожи – оборотень смог прервать спор с собой. Снежинки, падая на ресницы, заставляли чаще мигать. Тихий хруст под лапами, которые уминали, трамбовали верхний, рыхлый слой, оказывается, существенно заглушал окрестные звуки. Сейчас, когда Фар сидел, его уши поймали фоновые, далёкие, но весьма характерные звуки цивилизации.
Поздний рассветный снегопад – это не просто пасмурно. Белизна снега, такая радостная, когда он лежит под синим небом, в толще набитого снежинками воздуха превращается в непреодолимую для глаз преграду. На расстоянии нескольких метров видимость становится условной, звуки маскируются шелестом, а запахи поглощаются шипами снежинок и делают мир безвкусным.
Единственное неподверженное снегопаду ощущение – чувство направления. Оно торчало в голове, в центре, и причиняло лёгкое неудобство, когда Аффармат поворачивался. Как если бы магнитная стрелка, компасная, пыталась крутиться и тем сильнее давила на мешающую ей стенку, чем круче оборотень отклонялся от курса. Пока протоптанный машиной след вёл его в нужном направлении. Фар не беспокоился и не спешил, экономя силы для охоты. Желудок-то уже опустел!
Но сейчас сквозь снегопад донёсся шум моторов. И сигналы машин. Фар всмотрелся. Снегопад удачно ослабел на мгновение, и впереди проступили неясные силуэты зданий. Осторожно ступая, прячась за редким кустарником, оборотень продвинулся на десяток шагов.
И сразу ярко ощутились запахи гоблинского присутствия. С разнотонным рычанием, гулом и металлическими побрякиваниями, присущими машинам. Резкий запах горючего, горелого машинного масла и какой-то противной химии пробился через завесу снежинок.
- Досадно, - подумал Фар, ложась за одинокий куст, щедро обсыпанный по веткам, которые склонились до земли, создав идеальное укрытие.
Десяток минут наблюдения убедили его, что жильё придётся обходить стороной. Крупные многоэтажные дома, каких в герцогстве отродясь не возводили, однозначно говорили о множестве жителей. А шумные машины шли почти непрерывным потоком в две стороны. Перебежать через дорогу незамеченным – дохлое дело! Тем более потом придётся невесть как долго идти под окнами гоблинского жилья. Нет, нет и ещё раз нет! Только обходить.