И Аффармат Альба повернул, отступив от дороги подальше. На случай, если снегопад ослабеет. Зачем беглецу попадаться на глаза невольных наблюдателей? А что за ним будет погоня, оборотень не сомневался. Он судил по себе, как привык. Такой способ оценки ситуации упрощал и облегчал принятие решений.
Ведь что произошло? Команда преследователей поймала нужного им человека. Неважно, с какими целями, главное - заперла его в клетке, чем подчеркнула значимость. Так? Так. А узник вырвался и убежал. Вывод несложен – беглеца попытаются поймать и водворить в более надёжную клетку.
- Пойдут по следу? Вряд ли. Хотя… Могут пустить одну группу, небольшую, с собакой. Но вернее всего, попытаются перехватить на путях ухода. Они местность знают, предупредят жителей, чтобы сообщили, когда заметят. На машинах обгонят, пустят загонщиков… - рассуждал Аффармат Альба, не раз ловивший незаконных мигрантов с гоблинского Заречья.
Поэтому прибавил шагу, торопясь уйти от жилья. Снегопад не прекращался, что помогло удачно перебежать однополосную дорогу. Вероятно, её так своеобразно расчищали, что по сторонам образовались полуметровые бордюры из грязного льда. Скорее всего, нитка вела к месту заключения Фара. По ней проехало всего три машины, причём одна беспокоила окрестности сине-красными сполохами с крыши.
Когда шумы моторов стихли, оборотень длинным прыжком перелетел через полосу и махом ушёл в кустарник. Редколесье и кустарник при снегопаде – вполне достойное укрытие, так что Аффармат особенно не таился. Ориентируясь на шум машин, которые гудели, тарахтели и резко сигналили сбоку, он шёл и шёл под углом к нужному направлению. «Стрелка» в голове требовала повернуть к месту силы, но гоблинское жильё по-прежнему высилось за широкой и шумной дорогой, как непреодолимая преграда.
Есть хотелось нестерпимо. Но на кого тут, в таком шуме и вони, охотиться? Только на домашнюю скотину. Однако так Аффармат Альба никогда бы не поступил. Одно дело – купить барана или телка у хозяина, когда ты с приятелями выезжаешь на пикник. Или дать чек армейского казначея, когда конфискуешь продукты во время военной кампании. Но брать без денег? Воровать? Это постыдно!
И всё же муки голода основательно досаждали, да и усталость сказывалась. Фар лёг в укромном месте, расслабил мышцы. Положив голову на лапы, он пытался сообразить, где и как раздобыть пищу. По ощущениям, гоблинское жильё растянуто на несколько километров. Понятно, рядом с таким крупным городом и такой шумной дорогой – осторожные животные жить не станут.
- Крысы и мелкие хищники, серые вороны и голуби, эти ни людей, ни гоблинов не боятся. Гадость, - мысленно скривился оборотень.
Знать бы, что поблизости нормальная тайга, можно свернуть, порыскать, поискать свежий след кабана или копытного – марала там, лося. Но сворачивать в никуда? И Аффармат заставил себя подняться.
- Вперёд!
Широкая, двухрядная дорога перегородила путь почти сразу. Грязные смёрзшиеся бордюры торчали по сторонам, но сама трасса возвышалась над полем. И ни деревьев, ни кустов поблизости. Машины шли густым плотным потоком, пересечь который оборотень не рискнул бы. Единственную надежду вселял рельеф местности. Обычно в самых низких местах дорожники герцогства устраивали под дорожной насыпью канал для пропуска ливневых вод. Почему бы местным дорожникам не поступить так же?
Фар ползком пробрался к месту, где должен быть канал. И точно, едва заметное русло сезонного ручейка уходило в засыпанную снегом круглую дыру. Бетонную. Выход на ту сторону насыпи, наверное, тоже занесло снегом, раз в трубе было темно. Габариты её, собранной из коротких колец, позволяли идти в полуприседе. Под лапы попадали примёрзшие камни, какие-то похрустывающие мягкие предметы и прочая ерунда. Света внутрь попадало мало, да и Фар заполнял собой почти всю ширину.
Спустя пару минут вибриссы оборотня ощутили впереди препятствие. Потом его же нащупали лапы. Прижавшись боком к одной стороне трубы, Фар пропустил мизерный свет и разглядел, во что упёрся. Или часть трубы была сразу уложена неверно или рельеф поменялся, но два последних кольца опускались книзу. А выход заполняла смёрзшаяся земля. Наискосок. Узенький сегмент – лапу не просунешь! – вот весь просвет.
Недовольно фыркнув, Аффармат Альба принялся пятиться. За несколько минут, проведённых в чреве насыпи, он проклял местных дорожников, мысленно разорвал их на тысячу кусков и смирился с поражением. То разумное опасение, с которым от так истово боролся и которое отринул, получило подкрепление в виде пусть не божественной воли, не провидения, а чистой случайности.