Вечером, в палатке, когда снимала увлажняющий крем с лица, такие гусиные лапки у глаз рассмотрела, что за десять лет нормальной жизни не сложились бы. Пришлось питательным кремом мазать на ночь и утром, профилактически. И стараться идти по лыжне с закрытыми глазами. Чтобы не щуриться.
Хорошо, сейчас глаза отдыхали. Снег уже не сверкал. Он матово белел, серел, коричневел и желтел, повторяя цвета сухой травы по ручью, плотного кустарник и обратного склона сопки, что круглилась напротив. Без хруста, снег сочно утрамбовывался под лыжей, так и просясь в плотный снежок.
Зарина скинула камусы, воткнула их и палки вертикально рядом с вытоптанной площадкой. Подтянула поближе медицинскую укладку. Рык, долетевший снизу, где тигры сцепились в комок и тут же раскатились в стороны, обеспокоил её: "Порвут друг друга, и что делать? Тут шить не получится, это же полчаса на усыпление и ... Хотя… Погода позволяет, вертолёт прилетит быстро. Почему нет? Везти спящего даже проще будет..."
Придя к возможному решению, она успокоилась. Стоять, переминаясь с ноги на ногу, надоело. Зарина смахнула снег с длинного обломка ствола невесть кем и когда поваленного дерева, подоткнула под себя полы дубленки и устроилась поудобнее. Камеру пристроила на ветку, чтобы в максимальном увеличении кадр не дрожал. Убедилась, что свободного места в памяти карты много, снова включила запись.
По рассказам Сидорова, бригаду которого она сопровождала для немедленной проверки отловленных тигров, его ловцы умели брать молодых тигров чуть ли не голыми руками. Да, запросто отгоняли мамашу подальше, потом самый быстрый хватал тигрёнка за уши и держал, пока остальные связывали ему лапы. Так это звучало у вечернего костра.
Зарина списала девяносто девять процентов сказанного на лихое враньё, потому что уж больно дружно поддерживали бригадира остальные ловцы, слишком серьёзно выглядели они при этом. Но что сеть те везли с собой - видела собственными глазами. И дротики, заряженные снотворным - тоже, у штатного снайпера бригады.
Так что в любом случае молодой тигрик не уйдёт. А то и оба попадут на карантин в ветстанцию и потом уже в Якутский Плейстоценовый Парк.
Опять снизу раздался рык, сдвоенный. Хриплый и звонкий. Бас и баритон. Совсем не такой, как у тигров, приговорённых к пожизненному тюремному заключению в зверинцах и - хуже всего - в цирках. Будь её, ветеринара Горловой, воля, она запретила бы держать зверей в клетках. Только сафари-парки, или, как задумали якуты - в заказниках, заповедниках. На воле.
Зарина вздохнула, сменила руку, которой прижимала камеру к ветке. И что она не взяли перчатки? Под варежки вздеть – сейчас проблем бы не было. Хотя, откуда ей знать такие тонкости? Холодно, оказывается, сидеть без движения. Морозец, вроде бы, и небольшой, вряд ли больше десяти градусов, но влажность усиливала его. Совсем как в Питере, где зимой только простывать от ветра и слякоти.
Мысли ветеринара Горловой прихотливо скатились к воспоминанию о недавней поездке в северную столицу. И зачем она согласилась ехать туда на специализацию? Гад, Виталик, разбил сердце. И хорошо, что вовремя это сделал, когда она не влюбилась, а лишь настраивалась на любовь. И всё равно он подонок. Сказал бы сразу, что его интересует лишь секс, она бы, может, и отдалась ему без вранья о любви. Не оставиться же старой девой?
Да и ладно, мужики все одинаковы, все похотливые козлы. И нечего терзать себя переживаниями. Жаль, что время потратила на ненужную учёбу. Ведь поехала на специализацию лишь потому, что Питер, где жил похотливый гадёныш.
Всё равно ведь лошадей лечить ей не придётся. Отходит их время. Конезаводов в стране осталось раз-два и обчёлся. Вот раньше, когда Туркмения входила с Союз, тогда да, она бы с удовольствием лечила бы ахалтекинцев. А местные беспородные породы, вроде бурятской - это же дикие формы, лошадь Пржевальского, по сути...
Тигры снова сцепились, зарычали, отскочили. А ловцы все не появлялись. Зарина сменила озябшую руку. Опять укорила себя за отсутствие перчаток. Но запись прерывать не стала. Всё в копилку пойдёт. Лишнее обрежется, нужное - станет фильмом.
О, звери активизировались!
Большой тигр прыгнул на мелкого, повалил, начал драть когтями, но тот вывернулся, словно провёл приём самбо - бросок через бедро. Большой кубарем покатился, а клочья шерсти или кровь запятнали поляну. И схватка остановилась. Крупный кот отступил, лёг в снег.