Аффармат тихонько зарычал на себя, на предательское тело, которое посмело откликнуться на запретные мысли о плотском удовольствии:
- Нет, нет! Никогда больше я не полюблю никого. И никого не стану ласкать, как Миринду! Только ради зачатия наследника, только один раз, когда придётся жениться!
Данная над телом любимой клятва, зарок, который никто не слышал, значил для Аффармата гораздо больше, нежели формальные обещания в договорах или торговых клятвах. Их можно снять, обойти, даже просто нарушить, если они невыгодны государству. Но зарок, данный себе – это свято.
И никогда прежде Фар не испытывал вожделения, глядя на женщин, человеческих или гоблинских – без разницы. А сейчас, глядя на беззащитное тело колдуньи, без чувств или в глубоком сне лежащей рядом с ним, вдруг ощутил сексуальное влечение к ней. Не в человеческом, а в тигрином теле! Нонсенс. Такого быть не могло. Быть не должно. Разница в физиологии и морфологии.
А он – вожделел.
Чувствуя себя дважды подонком, Аффармат поднялся с коврика, ушёл в ванную комнату, с трудом открутил кран, сунул под струю нос. Холодная вода разбилась на брызги, оросила морду. Жмурясь и ловя языком самые крупные капли, он пил и дышал влажной свежестью, пока вожделение не ушло. Закрыл кран. Посмотрел, как остатки воды утекли в зарешёченное отверстие. Трезво, по-деловому подумал, что расскажет мастерам об устройстве ванной комнаты и заставит построить такую же.
Зашёл в туалетную комнату, потрогал белое продолговатое устройство и крышку над унитазом. Стоящее рядом, похожее на унитаз по форме и габаритам устройство, явно предназначенное для другой процедуры, нежели собрат – осталось загадкой. Справив большую и малую нужды, Аффармат с удовольствием спустил воду.
- Наши не хуже, но изящнее. Хотя этот – удобнее.
Вернувшись в спальню, Фар неодобрительно посмотрел на сжавшуюся в комочек гоблинку. Та явно мёрзла без одеяла. Подумав, он стащил на пол подушку. Подсунул зеленоглазой колдунье, осторожно подняв ей голову. Одеяло расправлял тщательно, стараясь накрыть всё нежное тело. Получилось не очень.
Тогда он бережно подвинул гоблинку лапой к себе, так, чтобы щепки, неосторожно надранные им, не попали под неё. И лёг рядом, между кроватью и девушкой. Вдруг его тепло понадобится ей? Пусть прижмётся. Он него не убудет.
Думая о насущном, о поиске места силы, о поиске другого, более сильного гоблинского колдуна, Аффармат Альба, наследник герцогской короны, задремал.
**
Проснулся он мгновенно. Чувствительные вибриссы над глазами, этакие длинные брови, просигналили - что-то коснулось головы сверху. Нос не ощутил никаких враждебных запахов, а движение тела, лежавшего рядом, расшифровать труда не стоило: «гоблинка вела руку к его уху».
Аффармат не шелохнулся, ожидая продолжения. И оно последовало в виде прикосновения. Ласкового. Тонкие пальчики прошлись по самому краешку уха, погладив. Потом спустились на лоб. Легонько проминая шерсть.
- Ты всё ещё здесь. Значит, ты не бред. Не глюк. Это хорошо.
Гоблинка сказала это для себя, едва слышно. Откуда ей знать, что тигр её слышит не только чувствительным ухом, но и в ментальном плане? Аффармат без малейшего усилия поддерживал с зеленоглазой колдуньей полноценный контакт, причём намного более прочный, чем вчера. Но глаза открывать не спешил и сообщать, что не спит, тоже не торопился. Его интересовало, что станет делать гоблинка первым делом?
Та поднялась, ойкнула, осознав себя нагой и на полу. Зашуршала халатом, удалилась в туалет, закрылась в ванной комнате. Под плеск воды и мелодичное пение – душ она принимает, что ли? – Фар снова задремал. А колдунья уже чем-то позвякивала на кухне. Шипение прирученного голубого огня, шкворчание жарева в масле, сочное чмоканье дверки холодильного шкафа. И запахи мясной еды. Человеческой, но памятно-вкусной и для тигра.
- Фар, Фарик, - донёсся до Аффармата голос гоблинки. - Доброе утро, - возник в тигриной голове её же голос, и словно приятельски толкнул кулачком в плечо. – Иди завтракать!
- Иду, - сопроводив ответ мысленной улыбкой, поднялся и потянулся всем телом отменно отдохнувший наследник герцогской короны.
На полу кухни лежал поднос из полированного металла. А на нём соблазнительной горкой высились растаявшие свиные рёбрышки. Сама гоблинка сидела за столом, вилкой и ножом трудясь над едой, очень мясного запаха и котлетного вида, которую украшал бело-жёлтый кружок глазуньи. И сидела она с такой царственной осанкой, а видимые под столом прекрасные длинные и стройные ноги были сомкнуты так плотно, что Аффармат опять почувствовал приступ вожделения.