Пусть Фар услышит, что она не боится, что она не таится от какого-то тигра. Она в собственной квартире! Она свободная женщина! Она имеет право никого не бояться! Ни Виталиков, ни Колек Сидоровых, ни Фаров и уж тем более, тигриков, которые здесь, в этом мире, вообще, никто!
Чайник вскипел. Чай заварился. Выпитый наполовину, остыл. А тигрик всё не входил на кухню с извинениями. Фар молчал, не отзывался даже на ментальный оклик. И не лоцировался, когда обеспокоенная Зарина запустила поиск его волны. Не обращая внимания на посторонние ментальные облики, она дважды обыскала дом.
Затем вошла в большую комнату. День уже вступил в полные права, сквозь шторы пробивалось достаточно света, чтобы даже тёмный угол, где плотным комком сидел тигрик, просматривался полностью. Зверь уже не шипел, не топорщил вибриссы, но полуприкрытые мохнатыми веками глаза все так же оранжевели двумя полулуниями вокруг овальных зрачков.
- Фар, Фарик, - негромко окликнула его Зарина в звуковом диапазоне.
Тигр не шелохнулся.
Встревоженная, девушка мелкими шагами, по возможности плавно, осторожно, без резких движений подошла к нему. Тигр не шелохнулся. Глаза его застыли неподвижно, и лишь редкие моргания и шумное дыхание свидетельствовали, что он жив. Уши даже не дрогнули под рукой Зарины.
- Что с тобой? Каталепсия? Фарик, эй, очнись! – она уже смелее потрепала его по лбу.
Никакой реакции.
Зарина села рядом с ним, обняла могучую шею, зашептала в ухо:
- Фарик, очнись, ну, зачем ты так? Это бывает, со всеми бывает… Подумаешь, накосячил, меня перепугал, сам расстроился… Брось, это всё мелочи… Знаешь, у нас поговорка есть, да… Перемелется, мука будет… Правда, смешная? Так что давай, не прикидывайся зверем, открывайся, поговори со мной…
Она сыпала ласковыми словами, как когда-то давно мама вытаскивала её саму из детской обидчивой скорлупы. Зарина искренне жалела непутёвого оборотня, который и без того испытал немалый шок, очнувшись в незнакомом мире, так теперь ещё и с звериными эмоциями справиться не сумел. Не обвинять же больного в том, что он заболел?
И что-то ещё примешивалось к чувству жалости, не брезгливое сострадание к инвалиду, пропойце или наркоману, что понуждает подавать милостыню, нет. Иное, светлое чувство. Больше всего похожее на желание подтолкнуть застрявший в снегу или промоине автомобиль. Не на буксир взять, а упереться плечом рядом с ним. Случались в жизни Зарины такие ситуации.
Она снова, уже гораздо увереннее свернула это чувство и жалость, вместе с пережитым страхом, в один тугой жгут… нет, стержень, явно стержень, прочный, тяжёлый… И бросила его, метнула туда, где ощущались следы Фара. Слабые, но заметные.
Стержень ударил в стену. Так восприняла отдачу Зарина. Словно плечом толкнулась в закрытую дверь. Не просто закрытую, а подпёртую изнутри.
- Ну, нет, шалишь! – возмутилась она сопротивлению. – Ты меня с кем-то спутал!
С разбегу девушка шибанула дверь плечом. Ещё раз, ещё! Та поскрипывала, но держалась. Тогда Зарина пнула её ногой, вложив всю злость. Дверь перекосилась и устояла. Кипя негодованием, девушка вбила в образовавшуюся щель тугой ментальный стержень, вдруг превратившийся в лом, налегла на него и… Створка жалобно пискнула, провалилась внутрь тёмной пустоты.
Зарина остановилась, перевела дух. С ней творилось что-то странное. Она сидела рядом с оцепеневшим тигриком, и одновременно находилась в другом измерении. И видела это самое иное измерение так, словно воспринимала мыслеобразы Фара. Но не опосредовано, трансляцией из тигриного мозга, а собственными чувствами.
- Опа, а с ума, я, кажется, таки сошла, - отважно и чуточку ёрничая, иначе зачем русской девушке вворачивать еврейское «таки», подвела Зарина итог осознания, - уже иные измерения вижу. Да что вижу? Работаю в них!
Она шагнула внутрь пустоты, медленно планируя, а не стремительно падая на дно. Пустота изнутри выглядела чистой и, почему-то, неприбранной. Словно обитатель или обитатели не по своей воле ушли отсюда, а были кем-то вытолканы насильно. Вытеснены. Как умелые охранники вечернего клуба вытесняют слишком шумных гостей, не переходя грань откровенного насилия.
Обойдя пустоту по периметру дна, Зарина несколько раз окликнула Фара. Эхо ответило ей. А молодой герцог, как бишь его? Альба? Аффармат, ну да. Так вот Аффармат не отзывался. И тем не менее Зарина чувствовала его присутствие. Он был где-то рядом, но не отзывался. Тревога копилась в девушке, заставляла нервничать: