Так что спина у неё взмокла, как после полноценной тренировки, когда нужная километровая отметка мелькнула слева. Осталось сбросить газ, тихонечко прокатиться метров триста до заметённого съезда на гравийку. И на пониженной пробиваться в глубину леса, за поворот. Не оставлять же машину на виду? Не угонят, так разуют и разграбят.
Зарина объяснила тигрику свой манёвр, вытащила лыжи, надела куртку, рукавицы поверх перчаток. Перед собой пристроила рюкзачок-кенгуру с едой и термосом. А на спину - свою биатлонную подругу. БИ 7-4, ижевка, надёжная, удобная, как разношенная обувь, по качеству отделки уступала хвалёным германским винтовкам, но откуда у русской девчонки возьмутся деньги на «Аншутц-Фортнер»? А по мишени «ижевка» работала как бы ни точнее, чем «немка».
Зачем она, вообще, сохранила, а не продала дорогую винтовку за вполне приличные деньги? Зачем рискованно – без охотничьего билета, в смысле - потащила с собой в тайгу оружие? Бывшая спортсменка не сумела бы объяснить, даже себе.
Спокойнее как-то с привычным, почти незаметным весом за спиной. Наверное, взяла ради предосторожности. Ну, некомфортно, как-то, с голыми руками. Хотя, стрелять в Сидорова она вряд ли стала бы. Пригрозить, да. В ногу пальнуть, в крайнем случае, пожалуй, смогла бы.
Хотя тигрик в плане защиты смотрелся гораздо внушительнее. Сейчас, на фоне снега и могучих елей, ему замечательно подходили строки Маршака, который гениально переложил Блейка на русский язык:
Тигр, о, тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи,
Кем задуман огневой
Соразмерный образ твой?
В небесах или глубинах
Тлел огонь очей звериных?
Где таился он века?
Чья нашла его рука?
Что за мастер, полный силы,
Свил твои тугие жилы
И почувствовал меж рук
Сердца первый тяжкий стук?
Что за горн пред ним пылал?
Что за млат тебя ковал?
Кто впервые сжал клещами
Гневный мозг, метавший пламя?
Зарина так залюбовалась пластикой тигрика, который, мягко переставляя лапы, тропил след от обочины, что произнесла чеканный стих вслух. Негромко, для себя. Но чуткие круглые уши уловили её шёпот, голова повернулась, оранжевые глаза полоснули по девушке:
- Что ты говоришь? Заклинание?
Ментальный вопрос не содержал угрозы или тревоги, лишь любопытство. Почему бы не ответить? Зарина улыбнулась, вслух процитировала последнюю строфу оригинала:
- Tyger, Tyger burning bright,
In the forests of the night:
What immortal hand or eye,
Dare frame thy fearful symmetry?
- Совсем не понял, - немного рассердился тигрик, - скажи не голосом!
- Конечно, английский ты не знаешь… Это стихотворение. Слова, собранные таким образом, чтобы было внутреннее созвучие. И ритм. Если ещё придумать музыку, то получится песня.
- Баллада, - догадался Фар. – А почему о тигре?
- Ты очень эффектно смотришься на снегу, вот мне и вспомнился Блейк, - сухо ответила Зарина, некстати вспомнив, что привело их сюда.
Почему-то ей стало досадно, что скоро этот оранжево-чёрный зверь, инопланетный попаданец, оборотень – исчезнет из её привычного мира. Откроет портал и уйдёт навсегда. И она никогда не увидит его второй облик, никогда не окинет взглядом высокого рыжего парня, довольно симпатичного, не скажет ему: «Привет!»
А тот не улыбнётся ей в ответ, не протянет руку, не поддержит под локоток, помогая сесть в джип. Эх, невезуха. Как славно было бы броситься ему навстречу, обнять за шею. И до сладких мурашков по телу сомлеть при ответном объятии.
Не судьба.
И она оттолкнулась палками, догоняя тигрика.
Снег шуршал, уминаясь в две бесконечные линии лыжни. Тигриные отпечатки затейливо уклонялись от прямой, ведя Зарину в обход густого подлеска или вдоль невысоких холмиков. Она видела его впереди, пыталась догнать, спрямляя путь, но дважды уткнулась в сплетение колючего кустарника. Продираясь сквозь кривые прутья, влетала носками лыж в природные петли, суетливо пятилась, отчего задники тонули в снегу.
Поняв, что обход препятствий тактически выгоднее, нежели тупое ломление напрямик, Зарина заспешила уже точно по тигриному следу. Но под сенью высоких деревьев снег стал глубоким, а гоночные лыжи – отнюдь не широченные камусы. Утопая почти по колено, девушка запалённо дышала, полностью утратив недавнюю безмятежность. Теперь ей казалось опрометчивым заявление, что десять километров – пустяк, час ходу, всего-то.
С трудом преодолев распадок, Зарина обернулась. Не аккуратная двухстрочная лыжня, а распаханная борозда осталась позади. Как подниматься на склон, она и вовсе не понимала. Снять лыжи и топтать ногами? Пожалуй, с энергетической точки зрения, так выгоднее всего. Не оскальзываться вниз, а методично протаптывать полуметровую траншею, да!