- Успокойся, и я отпущу тебя, - попросил Фар таким тоном, что девушка поняла и прочувствовала заинтересованность только что равнодушного тигрика.
- Отпускай.
Зарина села, опасливо посмотрела на оборотня, стоящего в паре метров, явно настороже. Поднялась, отряхнулась от снега. И обратила внимание на изменения обстановки. Тёмный камень словно посветлел. Или светился изнутри. Совсем как пластмассовые игрушки с лампочкой, встроенной в них. Как кнопки на современных автомобилях, со светодиодами.
Изменились и деревья, кусты, даже снег на склонах. Контуры всех предметов немного расплылись, казались зыбкими, как через объектив, когда резкость не наведена.
- Не поняла… У меня в глазах двоится, что ли?
- Ты видишь обе реальности? – голос тигрика дребезжал, как простуженный или как идущий из пересохшего горла.
- Перестань говорить загадками! – топнула ногой девушка. – Ты спрашивал, что я сделала? Как я сделала. Так что и как я сделала? Что ты увидел, Фар?
Оборотень сел, стал сбивчиво рассказывать. Кончик его хвоста выдавал возбуждение хозяина резкими метаниями. Зарина слушала, не находя места рукам. Она то складывала их вместе, то прикасалась к валуну, то подхватывала с земли снег и растапливала на лбу и щеках.
Оборотень говорил о невероятных вещах. Небывалых. Невозможных. И тем не менее она верила рассказу.
Оказывается, место силы манит к себе любых колдунов. Его легко почувствовать издалека. Но взять силу может далеко не каждый. Валун представляет собой эпицентр, отверстие в земной оболочке, через которую сила фонтанирует. И её так много, что взять, зачерпнуть из фонтана даже малую толику удаётся считанным единицам. Опрометчивый слабак теряет собственную силу, потому что природный поток захватывает и сдирает ту напрочь, как мощный пылесос притягивает и присасывает бумажку.
- Многие тут и погибают. А ты играючи свернула из своей силы какую-то дубину. Чуть не пришибла меня. И никакой помехи не ощутила. Как тебе это удалось?
- Как? – задумалась Зарина.
Действительно, как? Ей захотелось стукнуть самодовольного оборотня по башке… Потому что тот показался до обидного равнодушным… Так. Так-так-так! Она разозлилась! Ну да, разозлилась на него, захотела шандарахнуть, чтобы сбить спесь. И шандарахнула! Свернула свиток… жезл… дубинку… нет, всё же свиток.
- Ты меня так разозлил, что я сама себя не помня, схватила, что под руку подвернулось. И всё.
Оборотень долго расспрашивал, как Зарина сворачивала, как замахивалась, что при этом чувствовала, была ли отдача от удара, не утомилась ли она, избивая его… И ещё тысячу вопросов задал бы, но девушка устала стоять.
- Как хочешь, а я должна отдохнуть. Сейчас костер разведу, бутерброды согрею, кофейку выпью…
Тигрик молча поднялся, вместе с ней сходил к ближайшим деревьям, где лапой и зубами долго боролся с засохшей лиственницей или пихтой. Добычу – длинный толстый сук - торжественно положил рядом с Зариной. Та кивнула, поблагодарила, хотя уже сделала две ходки и сейчас трудилась над приличных размеров охапкой еловых, самых нижних, всегда сухих веточек.
Разве это сложно, уложить хвойную лапу на снег, на ней вымостить гать из ровных прутиков, а самыми тонкими накрыть кубик уротропина? Чирк, и синий огонёк простенькой газовой зажигалки порождает цепную реакцию. Веточки, поддержанные химическим пламенем, чернеют, корчатся, исторгая слабозаметный синий дымок, который исчезает в слитном оранжевом факеле костерка.
Наверное, Зарине досталось от далёких предков восхищение таинством огня. Так и сидела бы, подбрасывая ему корм и бездумно пялясь на пляску языков, где легендарные саламандры водят вековечные свои хороводы, умирая и возрождаясь в каждом новом пламени. Оборотень помешал невольной медитации:
- Попробуй руками поймать огонь.
- А?
Девушка оторвалась от созерцания, приняла слова тигрика за шутку, улыбнулась отстранённо. Она выглядела слишком задумчивой, и оборотень повторил предложение:
- Ладонями поймай огонь.
- Зачем?
- Просто попробуй. Зачерпнуть и подержать на ладонях. Как воду.
Зарина пожала плечами, протянула руки к потрескивающему костерку, который уже проседал, растапливая под собой снег. Язычок пламени послушно оторвался от обобщённого широкого факела, перескочил на левую руку, в углубление ладони и завис над кожей. Он жил, как свечной огонёк, имел ту же форму, вот только тела свечи и фитилька под ним не было.
- Ой, - изумилась девушка.
Тепло от огонька не обжигало, хотя чувствительно нагрело кожу. Наклонив ладонь, Зарина перелила его в другую руку. Полюбовалась, бесстрашно поперекатывала туда-сюда, потом стряхнула в костёр.