Доставая бутерброды из рюкзачка, она спросила тигрика:
- Ты что-то понимаешь, верно? Объясни, не вредничай. Ты же для этого меня сюда привёл.
Аффармат Альба ощутил прилив хорошего настроения. Девушка вошла в то состояние духа, какое он не раз наблюдал у сильных гоблинских колдунов. Как ведут себя сильные люди, когда хорошо поели, отдохнули и никуда не спешат? Правильно, добреют. Сибаритствуют. Наслаждаются жизнью.
И с удовольствием оказывают услуги, не стоящие им ничего. Даже стоящие небольшого труда – всё равно оказывают. Потому что получат удовольствие от ощущения собственной силы. Потому что наслаждаются своим превосходством над окружающими, слабыми в сравнении с ними, могучими волшебниками. Так и зеленоглазая колдунья.
Молодой герцог смотрел на Зарину и думал, что пора объясниться полностью. Без утайки рассказать, что он задумал и где её место в его планах. Сказать именно сейчас. Почему нет?
Напитавшись энергией в месте силы, она расслабилась. Что ей, благодушной, обиды, нанесённые молодым герцогом? Тем более, что он извинится, объяснит всё нервным перенапряжением, волнением, незнакомой обстановкой. Если надо – и соврёт.
Лишь бы гоблинка согласилась с его просьбой, дала слово, что придёт сюда в ночь полнолуния открывать портал. Да, она потратит на пробивание прохода массу личной силы, ещё больше – на удержание. Но ведь потом силы восстановятся, источник напитает её. Ну, полежит часок на земле...
Аффармат поправил себя: «На снегу. Застудится. Беспомощная, бессильная… Нет, так нельзя. Наши колдуны без учеников, слуг или подсобников никогда сильным волшебством не занимаются, а ей на кого опереться? Так не пойдёт. Я должен её предупредить. Надо ставить шатёр, матрас и одеяла приготовить, горячее питьё, как в этом её… Как он… А, термос!»
Тем временем гоблинка разогрела над огнём еду, захваченную из дома. Ломти хлеба, переложенные колбасой и сыром. Наколотые на прутики, они пахли дымом и домашней едой.
- Держи, это твой.
Что тигру такой ничтожный набор гоблинской пищи? Один укус. Даже не укус, а жевок. Оборотень потянулся к руке Зарины, открыл пасть, осторожно принял бутерброд, подвигал челюстью, раздавливая, и проглотил.
- Извини, мяса дома больше нет. Вернёмся, куплю. А это – для перекуса. Хотя… Птицу будешь?
Зарина протянула руку к винтовке, вставила обойму. Прищурилась, глядя на стайку мелких, как голубь, птиц, которые перепархивали с ветки на ветку, обыскивая голую берёзу.
- Рябчики, - определил оборотень. – Буду.
Сидя, девушка приложила винтовку к плечу. Сухо - сломанным сучком под ногой - щёлкнул выстрел. Шумно хлопая крыльями, одна птица свалилась в снег, вторая перепорхнула на ель. Ещё три выстрела прозвучали один за другим, и три тушки свалились под берёзу. Два уцелевших рябчика снялись, показали чёрные хвосты, прячась за высокой елью.
Оборотень неспешно затрусил к птицам, которые уже перестали трепыхаться. Понимая, что его кровавая трапеза выглядит неэстетично, он лёг под берёзой и, неспешно ободрав тушки – зачем есть с перьями? – позавтракал. Колдунья в очередной раз удивила его несвойственным женщинам умением. Так быстро и точно сбить четырёх мелких птиц? С пятидесяти шагов? Не каждый дружинник так сумеет. А зеленоглазая – смогла.
Аффармат Альба чувствовал, что серьёзно ошибся, оценивая Зарину. В ней таились неизвестные, удивительные способности, что колдовские, что человеческие. Да-да, молодой герцог вполне допускал, что та может оказаться вовсе не гоблинкой, а настоящим человеком. И при случае, сама того не зная, пройдёт трансформацию, обретёт зверооблик.
Облизавшись, он вернулся к костру. Зарина сидела в той же позе, допивая кофе. Улыбнувшись, спросила:
- Полегчало? С голодным поборешься?
Герцог поддержал шутку:
- Даже одолею.
Потом, собравшись с духом, попросил колдунью:
- Выслушай меня, ладно? Это очень важно. В полнолуние ты можешь открыть мне проход. Я убедился, ты сможешь сделать это одна, сама. Двоение, которое ты заметила… Заметила же? Вот, оно показывает совпадение миров. Ты видишь границы обоих миров…
- Откуда ты это знаешь?
В Зарине роились сомнения. Тигрик слишком уверенно говорил, как по писаному. Как если бы сам умел открывать проходы в другой мир. Но не умел ведь! Иначе зачем затевал всю эту бодягу с походом на место силы, с обучением фокусам, зачерпыванием огня из костра и с переливанием с ладони на ладонь? Не умел. А сейчас вешает ей лапшу на уши. Зачем?
Она так и сказала. Тигрик смутился, стал оправдываться: