- Да, я не умею. И не видел ни разу, как это делается. Но читал. В дворцовых хрониках есть описание процедуры и есть мемуары волхва по имени Нар.
- Ладно, продолжай, - смилостивилась Зарина.
Ей нравилось это место. Действительно, сила струилась, фонтанировала из земли, пронизывала всё тело девушки, устремляясь в небо. Стоило лишь прикрыть глаза, как в темноте возникали блестящие искорки, серебристые и золотистые, какие добавляют в металлик автомобилей или в лак для ногтей. Искорки струились в тёмно-синей гуще и плыли вверх. Их можно было мысленно зачерпывать, переливать с руки на руку и отпускать.
- Да-да, именно так Нар и описывал силу. Он открыл портал из своего мира для всего народа, но не здесь, а на Севере… Таких мест силы на земле немного, по его мнению, десятка два. Они большая редкость. Порталы открываются между собой в полнолуние. Кто хочет, могут по ним переходить. Дорого, зато мгновенно. Я так Америку посетил. Назад, правда, пришлось на судне…
- Не поняла, - встрепенулась Зарина. – Порталы только по вашей земле? Или оттуда сюда, к нам, и назад можно?
- Сюда, в смысле, в ваш мир, давно никто их не открывал. Теоретически, можно, но я не слышал, чтобы кто-то сюда ходил и возвращался.
- Так с чего ты взял, что вернёшься? Допустим, я открою проход, но куда? Если наши миры аналогичны, то улетишь на наш Север, и всё!
Аффармат тяжело вздохнул. Открывать последнюю тайну гоблинке так не хотелось! Но придётся. Иначе эту упрямую ведьму лишь разозлишь, а не уговоришь.
- Это наш родовой секрет. Мы, Альба, прямые потомки Нара. Он выходец из этого мира. Когда здесь сила природного волшебства была поставлена под сомнение, когда технический прогресс и религиозное засилье священников обернулось истреблением волхвов, он открыл портал и увел народ отсюда, - тут, добравшись до финального признания, Аффармат ещё раз вздохнул и закончил речь. – Каждый из нас, Альба, став совершеннолетним, проводится в исходный мир на лунный месяц. В зверооблике. Через это место силы. Так что я знаю обе точки портала. В моём и в твоём мирах. Достаточно представить, куда я хочу, когда проход открыт…
Зеленоглазая колдунья задумалась. Фар уже решил, что всё, уговорить не удалось, как та потянулась к нему рукой, погладила по морде:
- Бедненький. Вот тебе досталось… - потом решительно закончила. - Да. Рискнём.
- Ты согласна?
- Как портал-то открывать, скажешь? Чтобы не напортачить.
Радостный Аффармат вскочил на четыре лапы, сладко потянулся. Боднул гоблинку головой, принял ответное поглаживание, словно домашний кот и ответил:
- Проще простого. Миры перестанут двоиться, совпадут. Ты зачерпнёшь силу, как брала пламя у костра, разведёшь руки в стороны, раздвигая границы миров. А я пройду.
- Так просто? – не поверила Зарина.
- Просто. Но трудно. Ты когда-нибудь открывала большие, тяжёлые двери? Железные, когда они приржавели?
Девушка представила гаражный блок, куда обычно загоняла джип на ночь. Да, двери открывались тяжело, со скрипом. Но справлялась же она с ними? Справлялась. Одолеет и открывание портала.
- Смогу. Не за один присест, но справлюсь. И всё?
- Нет. Потом будет откат волшебства.
Огорчать гоблинку сейчас Фару не хотелось. Вещать, как та упадёт без сил, как будет корчиться от боли в перенапряжённых мышцах, пока то отойдут, заполнятся энергией? Нет, рано. Завтра, когда от перекинется, когда сможет говорить с ней, управляя голосом, а не в ментале. Или послезавтра.
- Зарина, нам пора возвращаться. Идём, по пути расскажу и про откат и про подготовку к его последствиям. До полнолуния время есть, а мне ведь в человека обернуться надо. Почти сутки. Подумать надо, где перекидываться. Не хочу, чтобы ты видела… Не самое красивое зрелище.
Быстро собравшись, Зарина побрела вслед за тигриком, который шёл впереди, почти до земли проминая тропинку. Оба, и колдунья и оборотень, испытывали одинаковое чувство удовлетворения, которое почти стёрло былые разногласия и недопонимания.
**
Продолжение чужой интриги
Николай Сидоров
Чем остудить кипящую праведным гневом душу? Как унять жажду немедленной мести, когда даже полному и беспросветно глупому идиоту известно, что «месть, она блюдо, которую подают холодным». Или немного иначе, Николай не помнил точно. Но за суть ручался.
Хотя эту суку ветеринарскую, кобылу ногайскую, биксу недотраханную – дальше Сидоров сбивался на вовсе непонятную обывателям лексику, насквозь обсценную, которую даже академическое издание «Русский мат» не знало – Кольке хотелось одновременно и убить и отодрать сто раз, не вынимая. Почему она вызывала такие противоречивые желания, он не знал. Да и не собирался заморачиваться подобными вопросами. Жить надо легко, без философских мозгований.