Зарина представила, как клыки вопьются ей в лицо, открыла глаза и совсем было справилась, сглотнула комок, набрала воздух для визга, как вдруг тигр шумно выдохнул, дунул на неё. Обжигающе горячо, словно электрокамин с поддувом направил. Мокрые волосы, облепившие лицо, разметало в стороны, ресницы девушки рефлекторно смежились.
И всё-таки она успела заметить удивительно большие глаза с круглым зрачком. Тигр смотрел в упор. Какой тут визг! Девушка дышать перестала, такая гипнотическая сила обрушилась на неё из этих жёлтых, почти оранжевых глаз. Разумных глаз, как показалось.
- Ты болен, ты ранен, - взмолилась Зарина. - Дыхание горячее, температура. И кровь на лицо капнула. Не тронь меня, отпусти меня. А я тебя вылечу...
- Р-р-р! – возразил зверь, судя по тембру, отнюдь не котёнок.
А дальше произошло вовсе невероятное. Несколько толстых вибрисс упёрлись в щёку девушки, и тигр лизнул её в лицо. Нежно, потому что кошачий язык очень шершавый. А уж тигриный - мог ободрать кожу похлеще напильника.
Странный тигр опять горячо дохнул, перепрыгнул Зарину и исчез. Только снег скрипнул, уплотняясь. Девушка открыла глаза, села, гадая - не причудилось ли ей эта удивительная встреча? Нет. Не причудилась. Отпечатки громадных лап, как автограф, свидетельствовали – тигр был здесь. И ушёл, оставив капельку крови. С задней лапы.
Снизу раздавались встревоженные крики ловцов. Зарина собрала растрепавшиеся волосы, подняла шапочку, поправила капюшон. Разыскала гарнитуру, фотоаппарат. Нашла, остановила запись, продула залепленный снегом объектив. Поднялась на ноги и помахала ловцам рукой:
- Я здесь! Всё в порядке!
И усомнилась: "В порядке ли?" Честно говоря, она не была уверена, что сырость в штанах - только от попавшего туда снега. Но в такой слабости сознаваться можно лишь маме, будь та жива.
**
Аффармат Альба
В распадке пахло взрослым самцом. Изучив дерево, недавно помеченное поверх старых запахов, Аффармат поднялся на задние лапы, вытянул передние, но до отметок, поставленных владельцем участка, не достал. Рослый тигр продрал кору сантиметров на десять выше, чем достали когти Фара.
«Килограммов на полста тяжелее меня. И старше. Не миновать драки, если столкнёмся…»
Не хотелось оборотню схватываться с местным самцом. Зачем, если ты на территорию не покушаешься, за самку не споришь? Однако, поди, объясни это нормальному зверю, который живет инстинктами. Тигр обязан прогнать чужака или уйти сам – других вариантов нет.
Это в мире Фара люди умеют объясняться даже в зверооблике, а тут жили звери натуральные. Что сильно волновало первого сына герцога Приморского, Аффармата Альбу. Мир, в котором он очнулся, походил на его родной очень многим. И растительностью, и рельефом, и внешним видом зверья, которое ему встретилось.
И вкусом съеденных: волков дома он не пробовал, конечно, но тут пришлось – фу, гадость; а косуля – ням, какая же вкусняшка; юный кабанчик – о, нежнейшее филе, о, сладкие мозговые косточки! И горы Сихотэ-Алиня оказались на местах. Отличие мира этого от мира, где осталось герцогство Приморское, не таилось, оно выступало наружу, как сломанное ребро из бока косули.
Здесь не было оборотней.
Совсем.
Вчера, забравшись на крепкую ветвь разлапистой сосны, которая росла выше всех, закрепившись на травянистом уступе горы, Фар больше часа изучал ветерок. Ловил его ноздрями, анализировал. Пристально рассматривал прозрачную даль, благо, погода стояла солнечная, тёплая. И ни единого запаха, ни единого дымка не обнаружил.
В родном Приморье следы оборотней в долинах и на склонах держались долго, неделями. То люди, они могут и не посещать захолустные угодья. Или маскироваться, как браконьеры, например. Жильё прятаться не не умеет. Хуторки и посёлки выдавали себя печными дымами за десятки километров. Здесь не было ни первых, ни вторых.
Безлюдная, бедная зверьём тайга. Даже гоблинами не пахло.
И это удручало Фара сильнее всего. Магические фоны гоблинских колдунов светились бы сейчас голубоватыми куполами, и мчал бы он к ближайшему, не щадя лап, радостно и в полной уверенности, что сегодня же вернётся в родные угодья. Кто отказал бы юному герцогу в услуге? Все гоблины Приморья знали его печальную романтическую историю, и все сочувствовали.
Тут мечтания Аффармата запнулись, сбились, создав кучу-малу из мыслей и ожиданий чуда. Как детсадовские малолетки, споткнувшиеся в игре. Причина запинки опять же торчала наружу, подобно сломанному ребру: