Федька, похоже, понял, что вывернуться из двойного захвата у него не получится. И то, если Яков забабахает в газетке, что полиция отказалась ловить тигра, а тот уже чуть не сожрал Фарида, то мало ментовке не покажется. Вздрючат начальника, а тот впендюрит заму по самые помидоры. И Федька поплыл:
- Соседи напишут? Это было бы хорошо. Только кто рискнёт? Тут не анонимку надо, а нормальную заяву, с обратным адресом, с телефоном, чтобы проверка, если что, прошла.
Николай показал пальцем на Якова. Тот приосанился. Фрязин не понял:
- Вы чего?
- Есть такая. Соседушка сучки нашей, - пояснил Сидоров, - я про неё слышал. Ненавидит Горлову от всей змеиной души. Могла бы, ссала каждую ночь в замочную скважину. Яков с ней познакомился и поладил. Если что, я ей забашляю, она и про тебя напишет оперу, - и он захохотал, так удачно вспомнился древний прикол. – Опер сказал про всех писать!
Федька, обычно вроде нормальный, сегодня соображал туго. Как с хорошего бодуна. Не улыбнулся даже шутке об оперуполномоченном менте, хотя сам как раз криминальной полицией и руководил. Нагло так, чуть не в приказном тоне, гавкнул:
- Иди, бери заяву. Да, ты. Как принесёшь, тогда и пойдём.
Приказал. Ему, Сидорову, который раскопал историю с тигром, заныканным у ветеринарной сучки, поручил брать заявление на Горлову? Не, ну разве друзья так поступают?
Хотя, какой он друг? Так, полезный приятель! Одноклассник, и только. Подумаешь, до полковника дорос. А как что важное сделать для тех же москвичей, даже краевиков, так сразу: «Коля, обеспечь, а?»
Перемалывая нанесённую обиду, Сидоров ухватил Ломакина за рукав:
- Поехали. Ты будешь уговаривать.
**
Дарья Ильинична
Редко, крайне редко сходятся звёзды настолько удачно! Всего неделю назад представился случай отомстить спесивой соседушке слева, ветеринарке Горловой, когда милиция шмон ей устроила. Ух, как радовалось сердце, как пела душа Дарьи при виде растерянной хари этот молодой сучки. Шкуру ей, видите ли, подбросили! Ага!
Жаль, в тюрьму не забрали. Прошли те славные времена, когда «воронок» пустым обратно не уходил, когда все Дарьины завистники уходили навещать солнечный Магадан или не менее солнечную Колыму. Жизнь как-то незаметно изменилась, отодвинула Дарью на обочину, лишила радости. Даже участковый перестал навещать и переписывать наблюдения.
Скука одолевала Дарью Ильниничну. Особенно зимой, когда на лавочке не рассидишься. Геморрой и радикулит – страшная сила, если объединяются против человека. И резиновая подушка не помогает, и пчелиный яд не лечит. Приходится лежать на боку, переживать за актёров, которые глупо играют в молодую жизнь.
И ненавидеть молодёжь современную. Вообще-то Дарья Ильинична была человеком добрым и отзывчивым. Если бы свои дети и внуки, она бы им дала ума, научила всему, что знала и умела. За восемьдесят лет и дурак опыта наберётся, а уж её господь не обделил! Образование, правда, получить не удалось, так тут просто времени не хватило.
Уехать на пять лет в чужой город, жить там впроголодь, одеваться как парчушка и не иметь возможности ощутить себя женщиной? Нет уж, нет! Здесь Даша была своей, она царила в заводском общежитии, как столбовая дворянка, не слабее. И вольна была решать, кому благоволить, а кого гнобить и травить.
Вот такой фифе, как ветеринарка, горько бы пришлось. Чтобы жопу свою круглую не обтягивала юбчонками и джинсами в облипку. Чтобы вымя свое наружу из блузок не вываливала, не хвасталась талией, ногами и гитарной фигурой. Скромнее надо быть, не застить собой свет, не мешать другим девам в поисках любви!
Честно? Ненавидела Даша таких, с рождения удачливых. Которым господь дал и рожу, и кожу и удачи отсыпал немеряно. Которые себя высоко несли и много о себе мнили. За которыми парни табуном ходили.
Если бы за Дашей хоть один с такими глазами погнался, да она бы кочевряжиться не стала, своего бы не упустила. Повалялась под ним, постонала, поразмяла бы тело. А эта – одного прогнала, второго, третьего. Дура, не понимает, что жалеть потом будет, да поздно!
Размышления и воспоминания Дарьи Ильиничны о бурной молодости прервал звонок в дверь. Глазок не подвёл – исправно показал знакомого приличного мужчину и незнакомого, высокого, с бандитской рожей.
- Чего надо?
- Дарья Ильинична, мы к вам с предложением.
- Жертвовать не буду, покупать ничего тоже, - заранее отшила она баптистов и продавцов ненужной розницы.
- Мы по другому вопросу, насчёт вашей соседки. Слева, Горлова, вы же знаете.
Дарья Ильинична с охотой открыла дверь. Приличный мужчина уже спрашивал про Горлову и с охотой выслушал отрицательное мнение о фифе. Почему бы не добавить правды?